msannelissa (msannelissa) wrote,
msannelissa
msannelissa

Что же все-таки там произошло на самом деле?

Этот пост – самый длинный и скучный во всем журнале. И еще он самый печальный, потому что в нем правда. Нет в нем ни перестрелок, ни эротики, а есть нудное перечисление чьих-то дядек и теток, чьих-то бабушек, внуков, детей, в которых запутаешься; есть какие-то поездки, дни рождения, до которых никому особо и дела-то нет. Все это приводится здесь по необходимости. Вот когда заговорят потерпевшие, тут всё будет не в пример интереснее, как по писаному – зачитаешься!

Правда – она ведь пресная, невкусная. Да и литературный стиль человека, измученного тюрьмой, оставляет желать лучшего. Но я привожу эти показания (кажется, так и не прозвучавшие в суде, поскольку суду они были невыгодны) лишь с минимальными сокращениями.

Числа 5-го, примерно, сентября 12-го года, когда я был в Пензе на свадьбе, мне на мой мобильный телефон позвонила Маша Врушкина и пригласила прийти на день рождения бабушки. В разговоре я сообщил, что я в Пензе, ходил за грибами. Маша сказала, что она тоже очень хочет за грибами. Я ответил, что проблем с этим нет, и что я её папе скажу и, наверно, мы все вместе и сходим. В назначенный день я приехал к бабушке (Виноградовой), привёз арбуз. Арбуз был большой очень, и бабушка сказала, что его мы сейчас резать не будем, т.к. народу мало. Это происходило на даче у бабушки. Тогда же я сказал Володе о нашем разговоре с Машей и её желании сходить за грибами, и предложил пойти за грибами всем вместе. Так мы договорились поехать 15-го утром. 15-го утром поехали за грибами. Я приехал часов примерно в 5:30 на Речную, 5. Дома были Володя и Галя. Володя сказал, что заедем за Ваней – это Первомайская, 47, где они живут вместе с мамой, бабушкой, Машей, собаками, кошками. Я говорю: «А как же Маша? Ведь она инициатор этой поездки, я из-за неё, собственно, поездка и состоялась» На что Володя сказал, что Маша учится, но болеет и поэтому в школу, кажется, ей не надо идти, и что сейчас можно будет подумать и, если мама будет не против, то Маша сможет поехать с нами.

Далее всё сложилось так, что Маша поехала. Приехали с грибами – было ещё светло. Далее примерно в 23:30 мы втроём с Машей и тетей Галей находись на кухне, Володя лёг спать, т.к. ему рано на работу. Тетя Галя сказала, что Машу надо отвезти. То, что Машу, если здесь она не останется, повезу я, и так было ясно, т.к. было это не впервые. Я неоднократно отвозил Машу на Первомайскую улицу до квартиры, или до бабушки на дачу. Я так и сказал, что отвезу Машу, это само собой, можно было бы этого не говорить. Только спросил, почему бы Маше здесь не остаться? На это Галя ответила, что здесь ей спать негде. Мы с Машей вышли, дошли до машины. Я завёл машину и пошел открывать ворота. Когда начал открывать ворота, то увидел, что выезд заблокирован какой-то машиной, которую оставили у ворот. Я пошёл к соседям, калитка которых была недалеко от этой машины. Дома была соседка. Как мне показалось в тот момент, она была пьяна. Она заявила, что машины у них нет вовсе и, как мне показалось, была недовольна моим визитом. Тогда мы с Машей дошли пешком до Первомайской улицы, там я поймал машину, мы сели и доехали до дачи. Маша вошла в калитку, а я на той же машине доехал до главной дороги, вышел и вернулся пешком. Там я лёг спать в своей машине, чтобы дома никого не тревожить. Проснувшись утром, я обнаружил, что чужая машина у ворот по-прежнему стоит – ведь было воскресенье. Я снова пошёл к соседке, подумав, что накануне она была пьяна и, возможно, неадекватна – ведь делать-то что-то надо! Соседка была недовольна. То ли утром, то ли вечером она выходила на улицу и видела всю эту картину – и мою машину, и ту, другую, которая загородила выезд. Я стучал ногой по колесу, толкал, пытался откатить  – всё тщетно.

Затем я пошел в ближайший дом, ближайший подъезд и после нескольких попыток нашёл владельца на 2-ом или 3-м этаже.

Я доехал почти до дома, когда мне позвонила Маша и сказала, что в моей машине остались какие-то чьи-то вещи, которые очень этому кому-то нужны. Маша попросила их привезти. Пробок в выходной день не было, поэтому я без задержки вернулся на Сходню. Приехал к бабушке. На даче были бабушка и Маша. Бабушка настояла, чтобы я разрезал арбуз – а что ж ему стоять-то? Бабушка по мобильному телефону говорила с Ваней, который, как я понимаю, находился у себя дома – она приглашала его на арбуз. Ваня не пришёл. Затем я уехал.

Машу я увёз по её просьбе. С ней у нас сложились доверительные отношения. Маша мне не то, чтобы много рассказывала про себя. Что-то говорила она, что-то я видел сам. Видел, как с ней обращаются ВСЕ без исключения родственники. Общались с ней всегда с каким-то негативом, в приказном тоне, с требованиями что-то сделать и сделать немедленно, как, примерно, грамотный владелец собаки обращается с собакой, а если сформулировать совсем коротко, то уже вот сейчас думаю, это должно звучать – КАК С НЕРОДНОЙ. Отец её на мои вопросы по этой теме отвечал, что сделать ничего не может – это всё Наташа, он ей об этом говорил, но у неё свои взгляды на воспитание, а Наташу и Машу, и Ваню, и собак, и кошек, и весь мир он любит, они все хорошие.

Машу, сколько её помню, всегда за что-нибудь ругали. Она для окружающих была почему-то плохая. Она имела забитый несчастный вид. Тогда, когда она была маленькая, мы с ней и не разговаривали особо. Когда, она меня спрашивала о чём-то, как дети задают вопросы, я ей отвечал. С ней я тогда не говорил о её отношениях с родственниками, да это и не надо было – это и так было видно: «Маша такая, Маша сякая и т.д.» Я у дядьки спрашивал, что, дескать, вы своих детей бьёте, кричите на них? Он же говорил: «Это Наташа, у неё свой взгляд на воспитание, я не во всём согласен, но я ничего не могу сделать, Да, бывает и бьёт, бывает и кричит».

Время шло, дети росли, на Ваню, как мне показалось, ослабили прессинг, а Маша так зашуганная, забитая и ходила.

Маша рассказала мне, что хочет уйти из дома «куда глаза глядят», и что она уже уходила из дома. Как-то она даже при мне убегала от папы из дома, где он живёт. Мы поехали, побежали вдвоём её догонять. Не догнали. Правду она говорить не могла, потому что правда влекла за собой репрессии и ухудшение содержания Маши домашними. Она как-то раз мне сказала: «Они научили меня врать!», имея в виду родственников-домашних.

Маша мне говорила, что ей не хочется идти домой, потому что ей там плохо, т.к. мама её не любит, бьёт, плохо относится.

Я видел, что Маша очень тяжело воспринимает ситуацию дома – бесконечный контроль со стороны всех, положение в семье отца (его номер – 17), которого она любит. Она была против того, что он курит, говорила ему об этом, он неоднократно обещал ей, что больше не будет. Факт этого его обмана она тоже тяжело переживала. Она поэтому уходила из дома, не хотела там находиться. Сбегала она и до меня и после меня.

В сентябре я случайно, считаю, стал участником такого побега. Она решила уйти из дома и я решил ей не препятствовать – я не смог бы этому помешать. У меня был выбор:
    – либо находиться рядом с ней и контролировать эту ситуацию, тем более, что я был уверен, что всё-таки это у неё детские фантазии, больше в её голове, чем на самом деле. Маша необычный человек, она обладает гипнозом, или, если точнее, суггестией, а такие люди обладают повышенной чувствительностью;
    - либо всё пустить на самотёк и тогда была вероятность, что девочку мы бы не увидели больше никогда.

Я верил, что смогу объяснить Маше, что всё это фантазии, это пройдёт. Все родители всегда своих детей любят, а дети вбивают себе в голову разные глупости.
Я ошибался – Машино понимание ситуации было правильным.

Я уговаривал Машу вернуться домой, говорил ей, что не так всё плохо. Маша мне и Елдашову (друг Ионова, у которого Маша поселилась после своего побега из дома - А.Ш.) отвечала рассказами о том, как дома с ней обращаются (в общих чертах без подробностей) и говорила, что возвращаться домой она не собирается. Я пытался её уговорить вернуться. Я добился того, что она позвонила и поговорила с папой, мамой, детской комнатой милиции. Разговоры велись по громкой связи. Особенно впечатлил  разговор с детской комнатой. Трубку взяла какая-то должностная  тётя. Узнав, кто звонит, она попросила подождать, отложила трубку  в сторону и стала докладывать о факте звонка коллеге. Разговор мы слышали, он, вкратце, примерно такой:

- Эта шалава, б…ь, Машка, звонит
- И чего эта дура, б…ь, хочет?
- Сейчас узнаю
- Ты с этой проституткой построже, пусть немедленно возвращается, а то я её в…у во все дыры!

С мамой разговор тоже был интересный. Мама разговаривала с Машей, на мой взгляд, очень корректно, вежливо, позитивно. Но Маша во время разговора с ней повела себя как-то странно. Она отвечала односложно и не разделяла маминого позитива, в ходе разговора отказалась немедленно вернуться, а после того, как разговор был окончен её вообще стало трясти. Я поинтересовался:

- Маша, что с тобой? Мама же с тобой очень хорошо поговорила!
Маша ответила, что мама на людях всегда такая, а дома – это монстр.

Таким образом, после разговора с папой и до разговора с мамой и детской комнатой Маша была готова вернуться, но после разговоров с детской комнатой и мамой она уже отказалась наотрез. Она согласилась встретиться с папой, сказав, что она встретится, но не поедет с ним – она ему не верит, он ничего плохого ей не делает, но к маме она не хочет. Если папа попытается её забрать против воли, то она его ударит. Маша с папой встречалась (лист 122, т.2), но домой с ним не поехала.

Мы в компании Елдашовых поехали в Рязанскую обл. на рыбалку. Маше стало плохо, мы попали в больницу, оттуда в ментовку.
С Елдашовым был конфликт из-за Маши, из-за того, что она не едет домой. Он считал, что родители могут и в похищении обвинить и даже в изнасиловании. «Наподобие того, что у неё сейчас пубертатный период и она может с кем-нибудь, особо того, заранее не желая, вступить в половую связь, да вот хоть с Игорем, например. А на практике, с кем бы она не совокупилась, обвинят, Саша, тебя, да и мы паровозом все можем с тобой поехать. А нам это не надо. Я этих родителей знаю»

Елдашов потом мне рассказывал, что, когда Маша прибежала к ним, уже после того, как меня закрыли. Вот она лежит на диване, они её уговаривают вернуться, а она заявляет, что дома – кошмар и она туда не пойдёт. На практике Маша после моего ареста какое-то время жила у Елдашовых, пока её не нашли и не вернули против её воли.

Когда моя мама приезжала к Елдашову – это было несколько раз – мама рассказывала, конечно,  какое несчастье случилось с её сыном Сашей. Все ей конечно – это Елдашов, его подруга Оксана, его сын Игорь – сочувствовали. Мама сетовала на то, что вот Сашу обвиняют в том, что он изнасиловал Машу, и что этого, конечно же, не может быть. На что Игорь как-то сказал: «Конечно, не может, она сама, кого хочешь, изнасилует. Ха-ха-ха».


Из «Истории одного оговора»:
Врушкина Мария Владимировна, потерпевшая, 1998 года рождения, гражданка РФ, студентка Медицинского училища, не замужем, проживает в г. Сходня, ранее не судима.

Формальный инициатор дела. В апелляционном постановлении от 26.02.2015 указано, что показания Врушкиной М.В. «положены судом в основу обвинительного приговора» (т.5 л.д.428). В деле нет ни одного документа, составленного ею без участия других лиц (Н.А.Щербаковой, Н.А.Карагодиной и др.), что соответствует законодательству, но одновременно и позволяет усомниться в добровольности участия Врушкиной М.В. в процессе. При допросах несовершеннолетней больной девочки взрослыми открывались обширные возможности как для искажения ее слов вплоть до полной подмены, так и для всех форм психологического давления (т.1 л.д.216).

Кожный дерматит на теле и руках Врушкиной М.В.(т.2 л.д.118) не препятствовал ее дружескому общению со сверстниками, но практически исключал половые контакты, т.к. мальчики опасались кожных и венерических заболеваний. Это вызывало у Врушкиной М.В. чувство неполноценности среди сверстников, которое она компенсировала рассказами о вымышленных сексуальных похождениях с незнакомыми сверстникам людьми (т.2 л.д.22) – в том числе с двоюродным братом (там же). Дружеское внимание, симпатию и сочувствие со стороны Ионова А.В. Врушкина использовала как основу для своего вымысла. После побега из дома 23.09.2012, встретив со стороны Ионова А.В. уговоры вернуться домой к родителям, Маша сочла это предательством их дружеских отношений. Оказавшись в полиции 29.09.2012 года и ожидая наказания за побег от родителей, уже выехавших за ней в Шиловский район, из страха перед наказанием, пребывая в состоянии астено-невротического синдрома (т.2 л.д. 46, 118, т.1 л.д. 216), Маша Врушкина предпочла оговорить Ионова А.В. с целью представить себя невинной жертвой преступления. В дальнейшем, испытывая давление со стороны взрослых, Врушкина М.В. не нашла в себе мужества полностью отказаться от своих показаний.


Вот такая грустная сказка про современную Золушку. Да, Золушка очень хотела стать принцессой и сбежала на бал. Только вот злая мачеха в ответ пригрозила Золушке поркой. И тогда Золушка, испугавшись, быстренько помирилась с мачехой, а в качестве платы за это оклеветала и посадила в тюрьму своего принца.

 
Tags: #Химкинский суд, #секс-похождения риэлторской дочки, документы по делу, хроника
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic
  • 0 comments