msannelissa (msannelissa) wrote,
msannelissa
msannelissa

Ври, Маша, не стесняйся!

Оговор – нелёгкая работа. Лжесвидетель резко отличается от свидетеля уже только одной манерой дачи показаний.

У свидетеля нет причин сказать так или сказать этак. Он рассказывает, что знает и видел, просто потому, что так было. Идеальный свидетель – тот, кто отвечает, не задумываясь, не навязывает своё мнение, доверяет суду и не стесняется, если вдруг чего-то не знает или не помнит. Именно с таким свидетелем легко и приятно работать.

У лжесвидетеля всё иначе. Каждое показание выстроено с целью повлиять на решение суда. Все его слова занимают место в продуманной заранее логической цепочке. В этом принципиальное отличие лгуна от свидетеля.

Это очень хорошо видно на примере Маши Врушкиной.
Поначалу её показания кажутся бессвязным набором нелепых противоречий. В них, читая, буквально вязнешь: джинсы чёрные-джинсы синие, переднее сиденье-заднее сиденье, было сложено-было разложено, разделся-не разделся, сказал-не сказал, позвонил-не позвонил… Вызывает желание плюнуть и махнуть рукой. Адвокат же Карагодина Н.А. тотчас заявляет: а чего вы хотите, девочка забыла, девочка в шоке, девочка – жертва ужасного преступления. Все ходы записаны заранее и предусмотрены до мелочей.

Но картина в корне меняется, если понимать, для чего Маша Врушкина говорит каждое своё слово.
Ведь на самом деле ничего случайного в показаниях Врушкиной нет. Это очень стройные показания, в них всё продумано. Разумеется, продумано не Машей, а самой Карагадиной. И когда Карагодина Н.А. называет показания Маши постоянными и последовательными – это вовсе не так смешно, как кажется на первый взгляд. В душе Карагодиной в этот момент играет возмущённое авторское самолюбие. Ведь на самом деле авторство большинства показаний принадлежит не Маше, а ей самой.

Вот пока отдельные примеры.

Маша Врушкина говорит: На улице было темно, шёл дождь, местность не освещённая и нелюдимая (неоднократно, в том числе т.4 л.д.197).
Следует понимать: Не сопротивлялась насильнику, не выскочила из машины, потому что звать кого-то на помощь было бесполезно, темно, страшно, да ещё и дождик на улице шёл.

Маша Врушкина говорит: На улице горел фонарь (т.1 л.д.214).
Следует понимать: Следствие потребует ответа, как опознала место происшествия. Значит, надо сказать, что был фонарь. То есть было достаточно светло, чтобы потом узнать местность.

Маша Врушкина говорит: На улице начало светать (на суде 2 декабря 2015 года).
Следует понимать: Блин, забыла совсем про фонарь-то! Ну да ладно. Было достаточно светло, чтобы потом узнать местность и указать следствию место происшествия.

Маша Врушкина говорит: После того, как он меня изнасиловал, он отодвинулся и уснул, храпел мне в ухо. Я всё это время лежала и приходила в себя. Сколько времени это продолжалось, не могу сказать (на суде 2 декабря 2015 года).
Следует понимать: Надо же как-то объяснить, что происходило в промежуток времени от момента изнасилования до момента, когда начало светать.

Да уж, Маше Врушкиной не позавидуешь! В середине сентября светает довольно поздно. Это вам не ночь на Ивана Купалу. То, что Ионов и Маша вышли из дома около одиннадцати вечера, точно установлено – не подкопаешься. Не могло же изнасилование продолжаться семь часов кряду! Стало быть, надо сказать, что Ионов спал. Спал почти всю ночь под фонарём, в машине с нетонированными стёклами, посреди улицы (пусть и не центральной, но всё же улицы!), только что совершив особо тяжкое уголовное преступление и прямо рядом с жертвой того самого преступления, которая, на минуточку, ещё не известно как себя поведёт. На абсурдность этой выдумки Ионов уже указывал и в своих апелляционных жалобах, и в речи на суде. Но похоже, что тут бессилен даже изворотливый ум адвоката Карагодиной.

Или всё-таки не совсем бессилен? На заседании суда 2 декабря 2015 года Маша Врушкина внезапно заявила, что 29 сентября 2012 года в Шилово она… была пьяна! Ни полиция, ни врачи этого тогда не заметили, и ни одного малейшего намёка на столь пикантное обстоятельство в пяти томах уголовного дела нет. А теперь в шестом томе - вон оно что. Выясняется. Через три года! Интересно, какой ход последует за этим?

Ложь – короткое одеяло. На нос натянул – так пятки торчат. Объяснишь одно – пошли косяком вопросы в другом месте. Во время предыдущего процесса Карагодина и Щербакова рассчитывали на предвзятость суда, на грубые нарушения УПК РФ, на манипуляции законом, на неопытность невиновной жертвы оговора и на слабость её адвокатов. Но теперь в новых условиях им не очень просто приходится.



Tags: #Химкинский суд, #адвокат Карагодина Н.А., #секс-похождения риэлторской дочки, информационная самооборона, как осудить невиновного, процесс-2 (Жарких В.А.)
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic
  • 0 comments