msannelissa (msannelissa) wrote,
msannelissa
msannelissa

Ионов: выступление в прениях 15.03.2016 г. (часть 2)

Это продолжение большого текста, начатого предыдущим постом. Он, конечно, скучен, но в нём перечислено множество крупных и мелких деталей, из которых следует, что обвинение фальшиво. Тех деталей, про которые суд заявил, будто они ничего не значат. В отличие от суда Морозовой, на этот раз обвиняемому дали высказаться. Только вот эффект был такой, как если б человек говорил в пустоту.

... Показания свидетелей Ескиной, Тренёвой, Ражабовой, Илюхиной, Зениной, Соловьёвой, Щербакова В.И., а также заявления и показания Щербаковой Н.А. не являются объективными доказательствами того, что я будто бы совершил преступление. Фактически все они свидетельствуют только о том, что, начиная с осени 2012 года, Щербакова Е.В. и Щербакова Н.А. целенаправленно в разных формах распространяли одну и ту же информацию. И полиции, и всем свидетелям данная информация известна только со слов Щербаковой Н.А. и Щербаковой Е.В.

кроме этого, в своих показаниях всё те же три человека – Щербаков В.И., Щербакова Е.В. и Щербакова Н.А. – целенаправленно создают иллюзию того, будто бы я много лет искал, готовился и ждал возможности вступить в половую связь с Катей Щербаковой. Под руководством своего представителя Карагодиной Н.А. они тщательно выстроили целую систему якобы фактов, которые невозможно проверить, и которым нет никаких свидетелей, кроме опять-таки их самих.
рассказывают о том, что я будто бы сажал маленькую девочку на колени, «хлопал» по «женским частям тела» и т.п.,  -- ничего подобного никто и никогда, кроме них, не видел. Самые обычные родственные отношения между мной и моими близкими пытаются представить как нечто преступное. В показаниях Щербаковых Е.В., Н.А. и В.И. примеров этого очень много.
Вот только один характерный, очень профессионально придуманный эпизод, автор скорее всего Карагодина Н.А., озвучено Щербаковой Е.В.:
Потерпевшая:
Он уже после того, что осуществилось, говорил, что у него были разные девушки. И молодые, я не знаю, сколько возраст, он этого не указывал. Говорил, формы какие описывал, что тело упругое, тело хорошее, именно качественное, что кожа еще эластичная такая, описывал формы девушек молодых. Также Ионов на момент совершения со мной этого полового акта, считал, что у меня нет менструальных циклов. После того, прошел день или сколько-то времени, у меня пошла кровь. Это не было связано с менструальным циклом, было очень неожиданно и странно для меня. Я узнала у него, такое возможно, он сказал, что такое возможно, что через какое-то время бывает кровотечение, что это нормально. Он спросил у меня, что я предприняла, я сказала, что у меня была прокладка. Он сказал: «Да ладно? Ты знаешь, что это такое? Ничего себе». Я говорю да, он сказал, что думал, что еще нет. Он на тот момент считал, что я девочка еще совсем. Значит, он точно знал, что мне не 16 и не 18 лёт, знал мой возраст (на заседании 02.12.2015 г., лист 10 протокола)
Таких разговоров между мной и потерпевшей в принципе не было и не могло быть. Но это не просто циничная выдумка. Всё тщательно продумано. Каждое слово отрепетировано и взвешено. Но тут несколько подвела обвинение сама Щербакова Е.В., у которой нет такого опыта выступлений в судах, как у Карагодиной. Эпизод она рассказала, и тут же сама открытым текстом сообщила, зачем рассказывает. Я будто бы точно знал её возраст и т.п.. То есть фактически Щербакова Е.В. даже не скрывает того, как ей хочется манипулировать мнением суда.


Не менее нелепо утверждение стороны обвинения о том, будто бы я оказывал на Щербакову Е.В. негативное влияние, привил ей склонность к бродяжничеству, поссорил с родителями и т.п. Я с ней слишком редко виделся до этого и никогда не имел настолько близких отношений. Это было бы физически невозможно хотя бы ввиду того, что я проживал и работал в Москве, а также невозможно в силу разницы в возрасте. Из показаний Щербаковых Н.А. и В.И. следует, что в сентябре 2012 года они фактически не знали, где проживает их несовершеннолетняя дочь. Но за это несостоятельным родителям всё-таки следовало бы ответить самим.
Некоторые факты, опровергающие данный вымысел Щербаковых:

Из показаний Шевченко Г.И. следует, что я появлялся на Сходне один-два раза в год (протокол от 18.12.2015 г., лист 29)
Согласно показаниям Щербаковой Н.А., никакого общения между нею и всей моей семьёй в 2008 – 2012 годах не происходило, соответственно я не появлялся по месту проживания Щербаковой Е.В. и не мог с ней там общаться.
Никаких доказательств утверждения, будто именно я сообщил Щербаковой Е.В. о том, что она приёмная дочь, в суд предоставлено не было.
На заседании 02.12.2015 г., лист протокола 8, потерпевшая говорит:

— Через день он опять приехал, вот очень поразило меня. Мы общались там чего-то, потом он дал мне свой номер телефона и сказал, что если что-то понадобится, там в любой момент, что он брат мой и поможет в любой момент, знает, что мне было плохо и если что, поможет, и ещё что-то такое было.
Из приведённых показаний следует, что до «происшедшего» потерпевшая не знала даже моего телефона.
Впрочем, данные показания опровергаются оглашённым протоколом осмотра предметов (т.2 л.д. 204-207, см. ниже – детализацией телефонных соединений), откуда следует, что между мной и Щербаковой Е.В.осуществлялись переговоры по сотовым телефонам, в том числе и 15, 16 сентября 2012 года. Таким образом, эти показания – скорее ещё один пример лживости Щербаковой Е.В.
Из заключения комиссии экспертов № 387/a от 18.04.2013 г. (т.2 л.д.125-129) следует, что, со слов потерпевшей Щербаковой Е.В., трудности во взаимоотношениях с матерью у неё были ещё в 5-6 лет, когда после ссор с матерью «убегала на улицу», при этом мать её «быстро находила и наказывала», поэтому, став постарше, она после конфликтов «уходила к подругам». После того, как «папа ушёл из дома» (это было в 2004 году – А.И.), чувствовала себя «плохо», «не находила себе места».


Болезненное психическое и физическое состояние Щербаковой Е.В., о котором свидетельствуют допрошенные в судебном заседании Зенина Н.Е., Мелёшкина Л..В., Елдашов А.Н., Соловьёва А.А., Щербаков В.И., не является подтверждением моей виновности. В суд не предоставлено никаких доказательств связи данного состояния потерпевшей именно со мной.

Допрошенная в судебном заседании 18.12.2015 г. (листы протокола 39-51) свидетель Соловьёва А.А. показала, что безоговорочно приняла за данность слова своей коллеги о том, что девочка – жертва насилия, при этом она тесно общалась также с матерью потерпевшей, Щербаковой Н.А., поэтому её дальнейшие выводы не могут носить самостоятельного и объективного характера. Свидетель Зенина Н.Е. узнала о якобы происшедшем только со слов Щербаковой Е.В., а свидетель Щербаков В.И. – со слов Щербаковой Н.А. и также от полиции, при том что полиция данными сведениями могла располагать только со слов Щербаковых Н.А. и Е.В.. Допрошенный в судебном заседании 02.12.2015 г. (листы протокола 42-54) свидетель Елдашов А.Н. показал, что состояние потерпевшей в конце сентября 2012 года было вызвано конфликтами с матерью и нежеланием возвращаться домой.

По поводу показаний Соловьёвой А.А. хочу обратить внимание на следующее. На л.д. 253 т. 2 имеется заключение от организации «Волонтёры в помощь детям», подписанное Марией Пичугиной, на которую как раз ссылается в своих показаниях Соловьёва А.А. Сама же Соловьёва познакомилась с Катей, согласно её показаниям, только в ноябре 2013 г. В заключении говорится, что к Пичугиной по поводу Кати обратились родители в ноябре 2012 г. В деле есть документы, которые свидетельствуют, что потерпевшая в октябре 2012 г. сбегала из дома, ночевала в Люберцах, где её и находил отец (т. 2 л.д. 240- 247), отношения в семье конфликтные; потерпевшая характеризуется антиобщественным поведением, склонностью к бродяжничеству; неоднократно уходила из дома. Там же на л.д. 239-240 в характеристике, подписанной  Данилюк, директором школы, где училась Катя, сказано,  что потерпевшая 2 раза во второй четверти убегала из дома. То, что потерпевшая убегала к ним и находилась у них дома, сообщил также свидетель Елдашов, выступивший на суде. Отец потерпевшей при встрече со мной весной 2014 г. сообщил, что Катя убегала из дома, он ловил её в Люберцах, и ещё он обвинял меня в том, что она имела половую связь с сыном Елдашова – Маловым Игорем. Уточню, речь идёт о событиях, происходивших в Люберцах после того как меня закрыли, т.е. после 01.10.2012 г. В т. 1 на л.д. 242 имеется документ, характеризующий потерпевшую как склонную ко лжи и сообщается, что проба на наркотики дала положительный результат.
Т.о. когда Катей занялись Пичугина, а уж тем более Соловьева, там много воды утекло и без моего участия.   
Полагаю, что болезненное психическое состояние и проблемное поведение потерпевшей Щербаковой Е.В. осенью 2012 года и позднее может быть вызвано угрызениями совести из-за участия в рассматриваемом здесь оговоре, притом что я как двоюродный брат всегда поддерживал с Щербаковой Е.В. добрые отношения. Добавим сюда сильное моральное давление со стороны взрослых, особенно со стороны законного представителя Щербаковой Н.А., невозможность рассказать правду кому бы то ни было (родители, психологи, полиция и следствие – заодно!), и притом совершенно неизбежные мысли о разоблачении в будущем. Такая ситуация легко доведёт до нервного срыва даже взрослого человека. По всей вероятности, Щербакова Е.В. приняла сторону своих родителей и одобрила их действия лишь позднее.
Основным мотивом оговора со стороны Щербаковой Н.А., Щербаковой Е.В. и Щербакова В.И. является их стремление получить законный доступ к правам на недвижимость, принадлежащую нашей семье, а именно, к двум квартирам в г.Феодосия и г.Москва.

Несмотря на то, что данный мотив тщательно скрывался, а затем полностью отрицался стороной обвинения, он существует объективно. К заявлениям Щербаковой Е.В. о том, что «я ей не брат» (протокол от 02.12.2015, лист 10 и далее), прошу суд отнестись критически, поскольку данные заявления отражают только субъективную позицию потерпевшей стороны, но не степень родства, в которой мы находимся по закону. В настоящее время квартиры в г. Феодосия и г. Москва находятся в собственности моей матери Н.И.Ионовой. Наследниками первой очереди являемся только я и мой брат Андрей Ионов. Наследниками второй очереди являются Шевченко Г.И. и Щербаков В.И. Моей матери 78 лет. Мой брат Андрей – инвалид. В связи с психическим заболеванием, он состоит на учёте в ПНД. В случае устранения матери и меня он остаётся беспомощным. В силу характера своей болезни он, в частности, может распорядиться принадлежащей ему собственностью так, как это будет угодно любому третьему лицу.

Утверждения Щербаковой Н.А. о том, что она не поддерживала отношений с нашей семьёй
–  я ... не знала, что происходит в той семье, что у них я особо не интересовалась (протокол заседания от 16.11.2015 г., лист 7) – и о том, что она находится в разводе с моим дядей Щербаковым В.И., имеют цель создать у суда иллюзию отсутствия материальной заинтересованности с её стороны. Но из материалов дела следует, что Щербаков В.И. поддерживает тесные отношения с Щербаковой Е.В. и Щербаковой Н.А., действовал по указке последней, по первому требованию обеспечивал семью Щербаковой Н.А. материально. Это подтверждается показаниями Шевченко Г.И., Ионовой Н.И., Щербаковой Н.А., Щербаковой Е.В., самого Щербакова В.И., а также поведением последнего на данном судебном процессе.
В свою очередь, как следует из показаний Щербакова В.И., Щербаковой Е.В., Ионовой Н.И., Шевченко Г.И., Щербаков В.И. длительное время тесно общался с нашей семьёй, включая Ионову Н.И. и моего брата Андрея Ионова. Он проживает по одному адресу с Шевченко Г.И. Я считал Щербакова В.И. своим другом и имел с ним доверительные отношения вплоть до сентября 2012 года. Всё это позволяет заключить, что Щербаков В.И. был прекрасно осведомлён о состоянии дел в нашей семье, в частности, о болезни Андрея и о характере его болезни, а также обо всей нашей собственности. Это значит, что обо всём перечисленном была осведомлена и Щербакова Н.А.
Ионова Н.И. и Шевченко Г.И. характеризуют Щербакова В.И. как бескорыстного человека, очень преданного семье Щербаковой Н.А. и действующего в интересах своих детей, особенно дочери. Это позволяет заключить, что наиболее заинтересованным в данном оговоре лицом объективно является потерпевшая Щербакова Е.В.

О факте оговора и предпринятого с этой целью предварительного сговора свидетельствует также поведение Щербакова В.И. и Щербаковой Н.А. осенью 2012 года. По свидетельству Ионовой Н.И. (протокол от 21.01.2016 г., лист 12), утром 28 сентября 2012 года Щербаков В.И. в телефонном разговоре утверждал, что «Саша изнасилует Катю» – то есть разговор состоялся раньше, чем Щербаков В.И. якобы узнал о якобы совершённом преступлении.

На протяжении всего процесса, игнорируя выводы cудебной акушерско-гинекологической экспертизы №107 (т.2 л.д. 83-85), показавшей полное отсутствие у потерпевшей телесных повреждений, и даже выводы обвинительного заключения, квалифицирующего приписываемое мне преступление по ст. 134 ч.1 УК РФ, Щербакова Н.А. и Щербакова Е.В. продолжали говорить о якобы совершённом мной изнасиловании (ст 131 УК РФ).

При этом Щербакова Н.А. не обжаловала «Постановление о прекращении уголовного преследования в части» от 26.07.2013 г.(т.2, л.д.210-212), что впоследствии объяснила своей юридической неграмотностью (протокол от 16.11.2015 г., лист 11). Своими показаниями Щербакова Н.А. стремится создать у суда ложное впечатление о том, что обвинение меня в изнасиловании будто бы исходит не от неё, ссылаясь на неизвестного ей следователя и на свидетеля Елдашова А.Н.. Она заявляет:
— И вышел мужчина, я не знаю, следователь ли он, и сказал, что там не все так просто, что там изнасилование (лист 5 протокола от 16.11.2015 г.).
Это опровергается рапортом следователя Бетина О.Ю. от 30.09.2012 г. (т.1 л.д. 70), где сообщается об обнаружении признаков преступления, предусмотренного ч.1 ст. 134 УК РФ.
когда мы туда прибыли, в какой-то момент мы ждали Катю, она была в коридоре, к нам подошли какие-то люди. Я их на тот момент не знала. Впоследствии выяснилось, что это Елдашов со своим сыном Маловым. Они подошли к нам, ко мне и моему бывшему мужу и начали оправдываться, то есть они начали рассказывать, что вот они путешествовали все вместе, на их машине и что, как говорил Алексей Елдашов. на тот момент у него тон был такой извиняющийся, ему было неловко, что он, дескать, сразу заподозрил. Это его в первых показаниях в Шиловском районе отражено, что он заподозрил сразу что-то не то, что Катя была подавлена, молчала все время, и в какой-то момент он понял, что между ними что-то нехорошее такое произошло. Я уже сейчас точно не могу сказать, то ли он это понял, то ли ему Ионов сказал, и после этого, как он говорит, что они хотели Кате как-то помочь, что он хотел ему морду набить. Я сказала, что ну хорошо, ну Вы увидели, что несовершеннолетний ребенок с взрослым мужчиной путешествует, тем более что-то не то да, если хотели помочь Кате, то почему ее не привезли домой к родителям.
На вопрос государственного обвинителя свидетелю: Что-то не то, что он имел в виду?
Свидетель: Что между ними были отношения сексуального характера и что Катя их не хотела. Таким образом (там же, листы 6-7).
Это опровергается показаниями свидетеля Елдашова А.Н., (протокол от 02.12.2015 г., лист 46), где он говорит следующее:
На вопрос представителя потерпевшего свидетелю: Вы с родителями Кати виделись в Шилово?
Свидетель: Да, виделись. Меня сразу же оскорбил присутствующий здесь человек, что я алкоголик, бомж.
На вопрос представителя потерпевшего свидетелю: Оскорбила в полиции?
Свидетель: Ну она не стала разговаривать со мной как бы.
На вопрос представителя потерпевшего свидетелю: А о чем Вы с ней хотели поговорить?
Свидетель: Вообще я хотел поговорить по отношению, у меня были эмоции, что как говорила Катя у них страшные отношения дома.
На вопрос представителя потерпевшего свидетелю: О чем еще?
Свидетель: Что с девочкой ничего не случилось в дороге, что она все нормально... она жива и здорова.


Таким образом, информация о якобы совершённом мной изнасиловании Щербаковой Е.В. в сентябре 2012 года исходила исключительно от Щербаковой Н.А. и ещё до всего происшедшего от Щербакова В.И.. До появления Щербаковой Н.А. в Шилово слово изнасилование никем – включая саму потерпевшую – не произносилось.

Вернёмся к рапорту О.Ю. Бетина на л.д. 70 т.1. Там не говорится об изнасиловании. Там есть 134 ст. УК. В том же томе на л.д. 109 – снова его же рапорт. Но теперь в  нём сказано, что Щербакова Н.А. написала заявление, и майор Бетин О.Ю. квалифицирует преступление не по 134, а уже по 131 статье УК. Добиваясь моего заключения под стражу, Щербакова Н.А. написала заявления на имя ст. следователя Томчика С.Ю. (т.1 л.д.66) и руководителя СО г.о.Химки Трубина Д.С. (т.1 л.д.65).  При этом Щербакова Н.А. не остановилась даже перед таким утверждением, будто я представляю опасность для жизни её дочери.

Целью действий Щербаковой Н.А., Щербакова В.И. и затем Щербаковой Е.В. я считаю их стремление добиться для меня максимально возможного срока тюремного заключения, с тем, чтобы устранить меня на как можно более длительное время, желательно навсегда. Мне представляется очевидным, что моя мать Ионова Н.И. не пережила бы позора и горя, так что мы с ней уже никогда не увидели бы друг друга. Именно это – что она меня больше никогда не увидит – мама не раз говорила мне сама. К сожалению, Щербакова Н.А. с подельниками отчасти добились своей цели: в результате всего пережитого здоровье Ионовой Н.И. в последнее время сильно ухудшилось, у неё диагностировано опасное заболевание. Её гражданский муж Артём Михайлович, человек, с которым они прожили вместе 32 года, умер. Он не перенёс этой нервной и физической нагрузки. Они вдвоём возили мне передачи в тюрьму каждый месяц. Не один раз в месяц. В любую погоду и зимой и летом. И так на протяжении этих долгих 16 месяцев.

Свидетельство Ионовой Н.И. (протокол от 21.01.2016 г., лист 26-27), данное в ответ на вопрос представителя потерпевшей, о том, что она, Ионова Н.И., в октябре 2012 года предлагала деньги Щербаковой Н.А. через Щербакова В.И., подтверждает не признание Ионовой Н.И. некой вымышленной вины – своей и своего сына, – а тот факт, что Ионова Н.И. по-прежнему считала семью Щербакова В.И. и его самого близкими ей людьми. Для Ионовой Н.И. это была крупная сумма, заработанная собственным трудом, поэтому ей претила мысль отдать эти деньги адвокату, на ненужную тяжбу. Ей казалось более разумным материально поддержать семью Щербакова В.И. – т.е. потратить собранные ею средства на детей, их обучение, отдых, что-то им купить и т.п. В тот момент Ионова Н.И. не верила в серьёзность обвинения, полагая, что недоразумение вот-вот разрешится. Однако Щербакова Н.А. отказалась от этих денег, ведь сумма была смехотворно малой по сравнению со стоимостью наших квартир.

Наконец, на заседании суда 16.11.2015 Щербаков В.И. утверждает: Я написал (СМС Ионову А.В. – А.И.), что готовится к возбуждению уголовное дело, что Катя мне дороже, чем он (лист 14). Я не помню этого эпизода – скорее всего потому, что тогда, в 2012 году, такие слова казались бы полным абсурдом, и я не придал бы им значения, вероятнее всего решив, что Щербаков В.И. нетрезв и неадекватен вследствие ссоры с женой или дочерью. Оказалось же, что мне было сказано почти прямо: мной решили пожертвовать ради будущего материального благополучия Щербаковой Е.В.

Во время судебного следствия Щербаков В.И., аналогично Щербаковой Е.В., также делал утверждения, которые заведомо невозможно подтвердить и проверить, а именно:
Он мне как-то позвонил, Ионов, это было, я не помню точно, за неделю или дней десять до этого, и говорит: «Мы хотим с Катей пожениться». (протокол от 16.11.2015 г., лист 17).
Ничего подобного я никогда не говорил кому-либо ни по телефону, ни лично. Более того, вопрос о моём намерении жениться на Кате даже не был задан мне стороной обвинения, хотя на заседании суда 17.02.2016 г. сторона обвинения имела такую возможность. На мои вопросы свидетелям, способным дать пояснения по данной информации, были получены следующие ответы:

Шевченко Г.И.: Это что за юмор? Я в 3 года хотела жениться на мальчике. Конечно нет, да Вы что (протокол от 18.12.2015, лист 30).
Ионова Н.И.: Нет, такого никогда не говорил (протокол от 21.01.2016, лист 16).


Корыстный мотив Щербакова В.И. подтверждается также тем фактом, что в 2013 году Щербаков В.И. согласился ходатайствовать о моём освобождении из-под стражи на тех условиях, что моя мать покажет ему завещание родственницы, касающееся принадлежавшей ей квартиры в г. Феодосия. Этот факт подтвердили как Ионова Н.И., так и Щербаков В.И. (протокол от 21.01.2016 г., листы 21-22; протокол от 16.11.2015 г., листы 18-19).

К настоящему моменту мотив потерпевших стал несколько иным. Время показало, что никакой угрозы для якобы несовершеннолетней потерпевшей я не представляю. Утверждения потерпевшей Щербаковой Е.В. о том, что я будто бы много лет мечтал её изнасиловать, а также её представителя Карагодиной о том, что я будто бы не мог построить отношения с женщинами соответствующего возраста, со временем делаются всё более и более смешными. Бессмысленность обвинения становится всё очевиднее. Тем не менее, потерпевшие уже не скрывают обуревающей их злобы, что подтверждается, например, безобразными выходками адвоката Карагодиной в перерыве перед заседанием суда 21.01.2016 г., в женском туалете 09.02.2016 г. и др.. Полагаю, что причина этого – чувство мести за разрушенные планы по незаконному присвоению нашей собственности.

Кроме этого, выдвижение потерпевшими различных противоречивых версий вызвано стремлением избежать ответственности за заведомо ложные показания.
Вина подсудимого не доказана, у меня имеется алиби. Это косвенно подтверждается и решением вышестоящего суда.
Прошу оправдать.
02.03.2016 г. ... .Ионов А.В.

Заголовок поста исправлен. Выступление на самом деле состоялось на 02.03.2016 г., а 15.03.2016 г., потому что в последний момент заседание, намеченное на 0203.2016 г. было отложено по ходатайству прокуратуры.

Tags: #Химкинский суд, процесс-2 (Жарких В.А.)
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic
  • 2 comments