msannelissa (msannelissa) wrote,
msannelissa
msannelissa

Хроника публичного одиночества. Часть 17

Раз уже речь зашла о картинах в раме…
Володя терпеть не мог слова «картина». Слышать не мог - до нервной дрожи, как иные не переносят скрипа железом по стеклу. Он стеснялся этого и сводил к шутке, прятался за шуткой, и если вдруг я о его странности забывала, то он говорил: укушу! Так и приучил меня слово это никогда не произносить.

Поначалу я растерялась: а как же его назвать тогда, это… которое в раме? Володя ответил: работа. Работа такого-то художника. Даже профессионально-жаргонное: «этот Репин» или «там у него Зверев на стене в кабинете» оказалось более приемлемым, чем «картина».

Кстати, точно так же нехорошо слово «ученый». Это уже я в свою очередь рассказала Володе. И я точно так же в свое время спросила того, кто мне сделал замечание: а тогда как? Мне ответили: например, исследователь. Или – теоретик. Или – конкретнее: астрофизик, микробиолог, историк… В разных городах великой страны до сих пор полно Институтских улиц – их, наверное, даже не меньше, чем было когда-то Коммунистических. Не знаю как вам, а мне так и видится дворничиха с метлой, говорящая: «Анстетут у них тама» - отсюда и улица. Назвали бы «улица радиофизиков» - вот тогда было бы не стыдно.

Он видел глубинные смыслы не только в вещах, но и в словах. Он их чувствовал.
Люди, наделенные сверхчувствительностью, особенно уязвимы.
Tags: Владимир Ефимов
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic
  • 0 comments