msannelissa (msannelissa) wrote,
msannelissa
msannelissa

Categories:

Опомнитесь! Я же приду к вам в страшных снах...

Это речь Светланы Шестаевой перед повторным вынесением обвинительного приговора её дочери.
Позади -- судебный процесс, обвинительный приговор, колония, отмена приговора, возвращение в московское СИЗО и более 30 заседаний второго судебного процесса.
Мне могут сказать, что суд виновной просто так не признает. Но уж отменять обвинительные приговоры тем более не в правилах наших судов. Для всех таких отмен нужны очень веские причины. Речь защитника Шестаевой в судебных прениях 12.07.2018 г. -- одна из лучших, звучавших когда-либо в стенах Бутырского районного суда г.Москвы. Виновные так не выступают. Защитники виновных -- тоже.

Оригинал выступления Шестаевой С.Э.  (из протокола заседания 12.07.2018) находится по ссылке
Ниже -- расшифровка с небольшой редакторской правкой.
Защитник Шестаева С.Э.:
Я хочу сразу принести извинения всем участникам данного уголовного процесса в связи с тем, что я не являюсь профессиональным защитникоми-юристом. Моя речь сейчас может быть спутанной и, скорее всего, нестандартной. В течение трёх лет я пыталась понять, что же на самом деле произошло в тот роковой для моей семьи день. Я очень благодарна адвокатам, которые раскрыли в судебном процессе все изъяны и пороки уголовного преследования моей дочери Евгении. Тем не менее, я хочу еще раз проанализировать всю ситуацию, которая с ней произошла,и показать вам, как я вижу картину этого события.
Итак, вернемся в 2015 год.

В ночь с 14 на 15 июля Евгения возвращается в Россию из Израиля, где она проходит тщательное медицинское обследование. Это подтверждается документами, находящимися в материалах уголовного дела. Она индивидуальный предприниматель, у неё свой магазин, который она собирается развивать. В её планах создание интернет-сайта для привлечения покупателей и увеличения оборота денежных средств.

10 февраля 2015 года на выставке текстильной промышленности совместно со своим учителем и партнером Булдаковой Ольгой Львовной, Евгения знакомится с Хангишиевым Русланом. На тот момент Хангишиев работает со светодиодной рекламой, а также имеет опыт создания высокотехнологичных, на тот момент времени, сайтов интернет-магазинов. Для дополнительного заработка он соглашается выполнить заказ Евгении на создание сайта в стиле журнала «Космополитен», тем более, что официально он временно уже не работает. При ознакомлении с материалами уголовного дела Шестаевой и Хангишиева выясняется, что Хангишиев был наркозависим на протяжении почти 20 лет. Притом, как ни странно, при медицинском освидетельствовании у Хангишиева не находят следов употребления наркотических средств, хотя в этой же справке написано, что он признается в употреблении спайса в этот день. Все 20 лет, начиная ещё со школы, Руслан периодически курит различные наркотики. Шестаева эти 20 лет живёт в другой стране, и, конечно же, они ещё не знакомы. Хангишиев делает заказ (на курительную смесь) по номеру телефона, который он нашёл несколько лет назад то ли у друзей, то ли в интернете… Значит, этот телефон существовал, и был у Руслана до встречи с Шестаевой, жившей в то время в Израиле. При личном досмотре Хангишиев называет неизвестную девушку Оксану, которая принимала его заказ на спайс. Это подтвердили понятые и Яворский, а вот дознаватель Матряшин в судебном заседании нам откровенно врал и мы все это здесь слышали, хотя в протокол личного досмотра Хангишиева он собственной рукой заносил показания о неизвестной Оксане. Номер телефона для заказа спайса, который называет Хангишиев, не принадлежит Шестаевой, и, что самое главное, следователь Кончакова указывает его, как принадлежащий Шестаевой, только в уголовном деле Хангишиева. Вопрос – почему?

Ответ – потому, что этого телефона у Шестаевой никогда не было. Он ей никогда не принадлежал.
При личном досмотре Шестаевой было изъято два телефона: «Самсунг» с сим-картой «Мегафон» и чёрный «Нокиа» с сим-картой «Билайн», которые следствие вернуло нам с с адвокатом Кучеренко. У Хангишиева изъят только один телефон. Но в документах от 6 мая 2015 года, подтверждающих задержание Хангишиева сотрудниками ОВД «Тверское», у Хангишиева было изъято тоже 2 телефона, один из которых – телефон чёрного цвета «Нокиа» с сим-картой «Билайн». Я в процессе поднимала вопрос о телефоне, который остался в следствие на основании постановления следователя Кончаковой Т.С. от 1О августа 2015 года, но этот вопрос остался без ответа до сих пор. Чтобы сделать из Жени Оксану, следствию было необходимо просто поменять телефоны. Так и поступила следователь Кончакова. Именно второй телефон Хангишиева - «Нокиа» чёрного цвета с сим-картой Билайн - скорее всего, и остался в следствии. Он не признан вещественным доказательством, он не проходит нигде в нашем уголовном деле. Его взяли и похоронили.

Почему? Почему никто не стал искать настоящую Оксану? Потому, что проще было её сделать из Шестаевой для создания идеального преступления: продавец - покупатель. А потом раскрыть его! А ведь Хангишиев действительно мог встретиться сначала с Оксаной, и только потом с Евгенией. Может быть, по этой причине нам не показывают полную запись с видеокамер метрополитена, которую мы запрашиваем с 2015 года? А потом в деле появляется какая-то Марина -- полный вымысел, не подтвержденный ничем и никем. Я встречалась с адвокатом Мироновым еще в 2015 году, и он при свидетелях подтвердил, что моя дочь не давала никаких показаний при допросе в качестве обвиняемой! У меня есть аудизапись этого разговора. На первый взгляд, это уголовное дело представляется очень изощрённым, но это только благодаря тому, что следователь Кончакова имеет высшее образование по специальности «педагог русского языка и литературы»! Отсюда все её художественные тексты при допросе с вымышленными фактами от лица сотрудников уголовного розыска, фальшивые объяснения Шестаевой при допросах, готовые тексты для понятых, что подтвердилось во время судебного следствия при допросах свидетелей. Все участники процесса слышали неискренние, а порой и лживые показания Башлыкова, Пивцова, Антонова, Яворского, а Матряшин откровенно заявил, что не видел ничего, а писал всё под диктовку женщины-полицейской Тавлеевой. Как мог мужчина при исполнении своих обязанностей, свалить всё на женщину, которая имеет семью и детей? Молодой человек, друг понятой Шершаковой, был более искренен в своих показаниях, потому что не был готов к допросу в суде. Он-то и сказал правду о том, что слова о какой-то знакомой и её просьбе о передаче молодому человеку свертка на станции метро «Отрадное» витали в воздухе, и, возможно, были сказаны не Шестаевой. После дотошного допроса он подтвердил, что это говорили сотрудники.

7 августа 2015 года Шестаевой совместно с адвокатом Кучеренко И.М. было подано заявление о противоправных действиях сотрудников полиции и проведении в отношении неё досмотра без участия понятых. 13 августа были выделены материалы для проверки, а 14 августа 2015 года уже было вынесено постановление об отказе в возбуждении уголовного дела в отношении сотрудников полиции. Мы три года не можем разобраться во всем этом, а здесь за сутки была проведена проверка! Как смог оперуполномоченный Башлыков написать рапорт о сбыте Хангишиеву наркотического вещества «спайс» в 15:09, когда досмотр Хангишиева ещё не начался? Ещё даже понятых для него не нашли… Не говоря уже о досмотре Шестаевой. При допросе Хангишиев признался, что хотел скинуть приобретенное им у Оксаны вещество -- и сотрудники это заметили. В этот момент он находился в комнате полиции, где, по словам Яворского, хранятся бронежелеты. Евгения Шестаева тем временем ждала в коридоре. Где гарантия того, что Хангишиев не успел скинуть вещество? Что и откуда доставал г-н Яворский, надев медицинские перчатки? Ведь об этом говорит именно свидетель обвинения. Кроме этого, понятые Негорюев и Новиков подтвердили, что в момент досмотра ни слова про сумму 1600 рублей Хангишиев не произносил. Ведь он изменил показания только спустя несколько часов после фактического задержания. Почему? Потому, что кто-то доступно объяснил Хангишиеву, что нужно сказать, что бы уйти от ответственности. Иначе Хангишиева обвинили бы в сбыте, и приговор в 13 лет прозвучал бы в отношении него. Я полностью согласна с дочерью в том, что Хангишиев мог всё это приобретать для себя, без цели сбыта, ведь он пояснил, что иногда одного грамма спайса ему хватало на один вечер. Общий вес фигурирующего в деле спайса составлял 4.9 гр. Значит, при желании расслабиться Хангишиев мог употребить всё это один за три - пять дней. Учитывая, что была пятница, приобретённой Хангишиевым порции спайса как раз хватило бы на выходные. А ведь у него и друзья есть. Вопрос был только в том, что этот вес был в трёх разных упаковках, что предполагало возможность сбыта. И следствие умышленно поверило показаниям человека наркоупотребляющего, а не моей дочери.

Хотя я сейчас скажу такую вещь: если бы Хангишиев знал, что он приобретает у Оксаны что-то нелегальное, запрещенное, возможно, он бы никогда это не возил с собой. Возможно, он даже никогда и не покупал бы это. Мне кажется, что Руслан Хангишиев никогда осознанно не нарушил бы закон. Ведь он прямо говорит о том, что не знал о противоправном характере своего деяния, он верил, что покупает легальную смесь, именно поэтому он признал вину только частично, но, тем не менее, ушёл на особый порядок при рассмотрении своего уголовного дела. Информации о запрещенных смесях мало даже сейчас, а тем более не было её в 2015 году. Тем более, что, попав в ОВД Тверское 6 мая, Хангишиев услышал от сотрудников полиции, что это не запрещено. Деятельность правоохранительных органов должна быть направлена на информирование молодежи о вреде спайсов, ведь сигареты тоже вредят и убивают, но об этом хотя бы есть открытая доступная информация везде. Тогда наркоупотребителей станет меньше, и дилеров меньше, и невиновных «жертв полицейских провокаций» будет меньше сидеть в тюрьмах. А ведь это люди, это наша молодежь, которая должна жить счастливо, в семье ,рожать и воспитывать своих детей.

Странно слышать о том, что у Евгении были изъяты деньги. Их просто изъяли из общей суммы, находящейся в тот момент в её сумке. Это не были меченые купюры, отпечатков пальцев также не снимали. При этом Евгения -- молодой предприниматель, имевшая официальный заработок. Оборот магазина составлял минимум 700000 рублей в самый плохой месяц. Что же у Хангишиева? Употребляющего, не работающего, снимающего квартиру в Москве, имеющего двух малолетних детей и неработающую жену на иждивении. При себе у него нашлось всего 280 руб. Всё это -- согласно материалам уголовного дела. Так кто же нуждался в деньгах, Шестаева или Хангишиев?
Участвовавший при нашем судебном рассмотрении старший помощник прокурора Московского метрополитена Скоркин принимал также участие при избрании меры пресечения Шестаевой 18 июля 2015 года. Он даже не обратил внимания на то, что к ходатайству следователя не приложен основной документ — протокол личного досмотра Шестаевой. Как же можно взять под стражу человека, если нет подтверждения факта обнаружения вещества? На основании чего? К чему была привязана справка об исследовании эксперта Толстых? А замена 5-ого листа в этом протоколе, после ознакомления с материалами уголовного дела в соответствии со ст.217 УПК РФ? Два адвоката и подзащитная видят один документ, а в суд приходит другой? Как это возможно?

Следователь Кончакова, имея друга в лице адвоката Миронова, пользуясь служебным положением и доверием коллег по работе, используя формулировку «от подписи отказалась», имея выборочную память, когда это выгодно, откровенно противореча своим же показаниям в суде — такой человек порочит звание офицера России. Мне говорить об этом очень больно и признавать этот факт стыдно, т. к. у меня дед боевой офицер, полковник, муж-полковник МВД и дочь-офицер армии, пусть и не российской. Мне противно, что недобросовестные сотрудники МВД, не просто подорвали наше доверие к системе, а запятнали своей фальшью честь моей семьи, которой я горжусь.

Прошу, ваша честь, учесть моё заявление о преступлении, заявленное ещё в октябре 2017 года. Меня потрясло до глубины души отношение прокуратуры к расследованию данного уголовного дела. Прокуратура посчитала для себя обременительным принять активное участие в процессе доказывания фактов, подтверждающих преступления дочери. Более того, полное игнорирование установленных фактов лжи сотрудников полиции, свидетелями которых стали все участники данного процесса, никак не вяжутся с функцией прокуратуры… не хочу даже вспоминать 11 мая. Я полностью согласна с дочерью в том, что невыносимо слышать избирательную ложь из уст человека, обязанного соблюдать закон в первую очередь. Такая беспринципность при служении Родине говорит о слабости системы. Когда слабому сказать нечего, а признать ошибку не хватает духа, он начинает защищаться, используя служебное положение, противозаконные методы, власть, таким образом, обесценивая само понятие человеческой жизни. Право на ошибку есть у всех, просто её надо уметь достойно признать. Нам наплевали в души, облили грязью, опорочили честь моей семьи, но, как правильно сказала Женя – я оказалась в тюрьме не за что-то ,а ради чего-то. Значит, роль наша — не только участие в этом деле, но и помощь другим пострадавшим от полицейского беспредела. Чтобы другие родители могли быть спокойны за своих детей, что бы ваши дети могли быть счастливы и не боялись жить и работать в этой стране, чтобы не могло повториться все это с кем-то ещё. Именно поэтому я стала и буду дальше той занозой, которая не даст спокойно спать, и, следуя речи помощника прокурора, пить кофе по утрам, радоваться жизни тем людям, которые причастны к фальсификации уголовных дел. Я к ним в страшных снах приходить буду… Бумеранг всегда возвращается, и об этом нельзя забывать.

В соответствии со ст. 14 УПК РФ, обвиняемый считается невиновным, пока его виновность в совершении преступления не будет доказана. Все сомнения в виновности обвиняемого, которые не могут быть устранены в порядке, установленном настоящим Кодексом, толкуются в пользу обвиняемого. Обвинительный приговор не может быть основан на предположениях. Считаю, что вина Шестаевой Евгении Юрьевны в совершении инкриминируемого преступления материалами дела однозначно не доказана В материалах дела отсутствуют категорические основания для убедительного вынесения ей обвинительного приговора. Имеющиеся в материалах дела противоречия ставят под сомнение совершение Евгенией инкриминируемых ей преступлений. Они не устранены в установленном законом порядке. Кроме того, прошу обратить внимание суда на то, что сторона защиты считает возбуждение данного уголовного дела незаконным и не обоснованным, а также на ряд следственных действий, которые, по мнению защиты, проведены с нарушением закона и не могут лечь в основу обвинительного приговора. По мнению защиты, предварительное расследование по настоящему уголовному делу проведено формально, необъективно, более того, предвзято по отношению к моей дочери. В ходе него были допущены грубые нарушения уголовно-процессуального законодательства, которые повлияли на полноту, всесторонность, объективность расследования по делу и тем самым привели к нарушению права на защиту и к лишению, стеснению иных гарантированных законом её прав. Не подлежит сомнению, что органы предварительного следствия, исследуя обстоятельства, подлежащие доказыванию, анализируя их и принимая решение о привлечении Шестаевой к уголовной ответственности, изначально не допускали и мысли о её невиновности, объективности её версии, об отсутствии у неё умысла в принципе для совершения преступления, но apriori приняли за истину показания Хангишиева. Естественно, что и всё предварительное расследование настоящего уголовного дела заключалось не в установлении действительно истины по делу, а свелось к попыткам изыскать доказательства вины Евгении в совершении инкриминируемого ей преступления. Всё следствие и надзор прокуратуры метрополитена велись односторонне, необъективно, формально и не в полном объёме.
Выслушав речь государственного обвинителя, прихожу к убеждению, что государственный обвинитель забыла про указания суда кассационной инстанции, которые подлежат обязательному исполнению, и повторно пытается вести суд в заблуждение с целью вынесения неправосудного обвинительного приговора. В суде опровергнуты все доказательства обвинения без исключения. Как минимум следует признать, что от доказательств вины остались одни «неустранимые сомнения», но всё равно объём обвинения не изменён, и вопреки здравому смыслу оставлен прежним.

А теперь, я хотела бы сказать несколько слов гособвинителю. Раз уже про меня было сказано в его прениях. Я не просто люблю свою дочь, я уважаю и горжусь ею! Она, молодая 27-летняя девушка, которая жила в стране с другим менталитетом, которую возили более 60 часов, не кормили и не давали спать – не побоялась сказать сотрудникам полиции: «можете меня убить, но я не подпишу то, в чем я не виновата». Моя активная позиция при защите объясняется тем, что я верю своей дочери. И если завтра г-н Матряшин или г-н Антонов осудят еще одного невиновного, в этом будет и Ваше преступление, помощник прокурора. Видя и слыша всё происходящее в судебном заседании, Вы не остановили их. Своим бездействием Вы подвергаете других детей опасности. И я очень надеюсь, что Вы понимаете, как работает эта система. Она бездушна, у неё нет эмоций, и когда Вы станете ей неугодны, - она выплюнет Вас так же хладнокровно. Неужели Вам не страшно за себя и свою семью? И Вы потакаете этому злу, а ведь Вы блюститель закона. Я ни одной минуты не сомневалась в невиновности моей дочери, ни сейчас, ни три года назад, когда всё это произошло. У неё есть внутренний стержень, на котором строится её личность. Что бы ни произошло дальше, мы переживём это вместе. В связи с вышесказанным, уважаемый суд, я прошу вас вынести оправдательный приговор в связи с фабрикацией материалов уголовного дела и отсутствием преступного деяния в действиях моей дочери.

Tags: Бутырский суд, Дело о Подброшенном Конверте, прямая речь
Subscribe
promo msannelissa december 3, 2014 02:48 Leave a comment
Buy for 10 tokens
Промо-блок свободен. Добро пожаловать!
  • Post a new comment

    Error

    default userpic
    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments