December 22nd, 2012

Хроника публичного одиночества. Часть 9

О книгах. Если бы мне только Шварц вспоминался…

Нет. Куда там! Целые книжные щкафы. Не было минуты, чтобы не вертелись в голове чьи-нибудь строчки, причем это вовсе не было чувством нереальности происходящего. Уж куда реальней. Я не видела снов, в которых мы были бы живы и счастливы. Я не покидала реальности ни на мгновение. Вообще не видела Володю во сне, ни тогда, ни потом. Может быть, потому, что он и так, наяву, был все время со мной.

Его вещи. Его компьютер. Его флешка. Его черновики. Его книги…

Его директория, в которую никто, кроме меня, ничего никогда не добавит. Его почта, на которую еще иногда приходили письма, от кого-то, кто еще не знал, как угасшую звезду еще видно в дальних закоулках космоса. И в такие минуты, казалось, что он немножко, в каком-то смысле жив – пока некоторые вещи лежат, как он их оставил, пока работает почта.

Все теперь одному…

И тогда мне стало очевидным, что по ту сторону – правда.

Я видела могилу Джея Гэтсби под проливным дождем. Видела курганы к востоку от Эдораса. Мы любили книги, но слишком несерьезно к ним относились. Мы не знали, что однажды сами шагнем по ту сторону.

Почему никто не избегал меня? Ничего ведь не может быть хорошего в чужом горе. Но ведь нет, наш дом и мы сами словно приобрели привлекательность. И я вдруг подумала, что, наверное, и сама стала чьим-то романом, душещипательной мелодрамой, в которой есть все: и любовь, и счастье, и творчество, и смерть. Так что – публика оценила. Публике это нравится.

Апостол Петр, бери свои ключи – Достойный рая в дверь его стучит.

Да, конечно. Как же я не вспомнила сразу. Какой роман обойдется без гибели хотя бы одного из героев? Не обойдется.
promo msannelissa december 3, 2014 02:48 Leave a comment
Buy for 10 tokens
Промо-блок свободен. Добро пожаловать!

Хроника публичного одиночества. Часть 10

Жуткое и смешное рядом. Все похоронные хдлопоты взяла на себя Володина двоюродная сестра Наталья Константинова. Я тащилась за ней – так требовали правила. Должен был присутствовать кто-то из близких родственников. Морг располагается в самом дальнем углу больничного комплекса, и вход туда отдельный. Хотя из окон палат, расположенных на верхних этажах, его, конечно, видно.

В морге совсем совсем другая атмосфера. Я сказала бы, деловая. Сдержанная. Не весёлая, конечно, но и громких постоянных рыданий там нет. Люди как-то уж оставляют основные эмоции в стороне. Там отдельная дверь для родственников. За ней -- помещение, где можно подождать, пока последние необходимые формальности будут соблюдены. Никаких больше крашеных унылых больничных стен. Уютно. Стоят мягкие диванчики для тех, кто немолод и устал. Уборщица сметает лепестки роз и ругается. Нашла на что ругаться. Лучше уж сметать лепестки роз, чем какие-нибудь окурки.

И ещё одна дверь там есть, но она не рядом, а чуть поодаль со двора, чтоб никто не вошел туда даже случайно по ошибке. Там написано «Посторонним вход воспрещен».

Когда мы пришли, в маленьком зальчике была очередь из чьих-то родственников, и Наташе это не понравилось. Она распахнула дверь с табличкой «Посторонним вход воспрещен» и решительно влетела почти на середину помещения. Я плелась за ней, как обреванная овца. Мы обе оказались среди покрытых клеенкой столов, на которых лежали трупы. На нас с удивлением смотрели врачи в высоких резиновых перчатках. Кто-то из тех, кто лежал на столах, был чем-то накрыт, кто-то нет. Все-таки не зря же на двери табличка висела.

Наташу Константинову даже не вывели. Она встала сама, выпучив глаза, и молча повернула назад.

А я не успела понять, что ищу глазами Володю, потому что знаю ведь: рядом он, здесь, наверняка совсем близко. Не нашла. Хотя почти уверена, что стояла к нему вплотную и что, может быть, он и накрыт-то не был. Не увидела тем не менее. Бог уберег. Хотя что это я вообще такое пишу? Ерунда. Бога же нет.