Category: медицина

Category was added automatically. Read all entries about "медицина".

Введение (обновляемое)

Мы сажаем деревья на сухом склоне Тепе-Оба.
Засуха у нас длится уже года полтора. Сосед пробурил скважину глубиной 33 метра -- но вода оказалась солёной.
С горы видно море и город Феодосию. На другой стороне залива угадывается Керчь. Осенью к нам приходят облака. Мы собираем росу и редкие дожди.
Этот журнал сейчас меняется, как и планировалось. Кстати, иногда мы ночуем в городе -- в той самой квартире, которая не досталасьт  семейке Щербаковых и из-за которой было сфабриковано уголовное дело. Получается, что эта беда отняла у нас восемь лежизни. Впрочем, наша жизнь -- марафон, который ещё неизвестно, когда заканчивается.
Основные темы журнала пока прежние:
promo msannelissa декабрь 3, 2014 02:48 Leave a comment
Buy for 10 tokens
Промо-блок свободен. Добро пожаловать!

Ругаемся... (П.1.1 из правил этого журнала)

Словесное нападение на оппонента в инете -- это не всегда какие-то особые бранные слова. Как раз сами-то слова не так важны. Отличительное свойство брани другое -- то, что она всегда не по существу.

Кто-то разговаривает матом и чувствует себя прекрасно, а кто-то бывает смертельно обижен словом море или картошка. Слова-маркеры есть. Но это отдельная тема.
Бранное слово отличается от обычного лишь контекстом.

Список запрещённых приёмов из серии «ругань обычная площадная (трамвайная, базарная)»

Collapse )

Завещание Владимира Ефимова

Владимир Ефимов, шрифтовой дизайнер.  1949-2012
Документ, который вы видите,  уже публиковался однажды.

В Хронике Публичного Одиночества есть свидетельства этому. Хронику никто не читал, и писалась она не за этим. Мой ЖЖ был всего лишь бутылкой, брошенной в океан.

Теперь всё иначе, и я вижу смысл, скрытый ранее.
Строки этого завещания написаны осенью 2009 года, в больнице на улице Касаткина, после того, как Володя узнал о диагнозе и о прогнозе врачей. Мне о завещании известно не было. Возможно, о нём не было известно вообще никому -- хотя утверждать это с уверенностью невозможно.

Доктора давали два года, а Володя прожил три. Его целью было успеть как можно больше. Вообще-то он был настроен на смерть ещё раньше рокового диагноза, и  с этим ничего было невозможно сделать. Ещё перед поездкой на конференцию ATypI-2004 у него вдруг вырвалось -- Всегда хотел успеть побывать в Праге! Значит, успею -- и это прозвучало неожиданно зловеще.

Наш счастливый брак строился на признании границ. Я не рисовала шрифты и не ходила на его семинары. Запретила это когда-то себе совершенно сознательно. Пусть маэстро останется собой, я -- собой. В ЗАГСе я сказала: а давай ты сейчас станешь Ваксманом, а я -- Мазуровой? Посмеялись и оставили как есть. Мы вообще много смеялись вместе -- и тогда, и до последней минуты.

Завещание Владимира Ефимова отыскалось ровно через шесть месяцев после его смерти -- 23 августа 2012 года.
Где? А на столе. На его рабочем столе, за которым теперь была я.
Почему оно не нашлось раньше? Думаете, его не искали? Дома на тот момент перебывало множество людей, в том числе все родственники.
Стол, конечно, был завален бумагами самого разного свойства. Вы бы видели этот стол. Но и пересмотрены эти бумаги были наверняка не раз.
Но наткнулась я. Секрет просто -- завещание лежало в папке с медицинскими документами Володи. Кто, зачем станет перебирать результаты анализов, направления, выписки, рентгеновские снимки? Тут любого удержит понятная, естественная брезгливость -- особенно если перед ним документы уже умершего больного.
Заглянуть в ту папку мог только один человек. Только самый близкий. Только я.

Так оно и вышло. Володя знал.

Продолжение следует

У тюрьмы длинные руки!

Оказывается, ФСИН может блокировать телефонные номера родственников заключённых. Это даже, вроде бы, законно, если верить отпискам прокуратуры по надзору за исполнением законов в местах заключения -- ну и самой ФСИН.
Документы опубликованы Юлией Шубиной на сайте Гулагу-- нет!

Collapse )
Поводом ко всей этой истории послужило то, что Юлия неоднократно обращалась с просьбой об оказании своему больному мужу, находящемуся в заключении, медицинской помощи.

Может ли журналистика быть нравственной?

Навеяно этим. Хотя я считаю – не может. Или – может, но только при условии
наличия цензуры и
государственного финансирования.
Остальное такая же утопия, как пытаться одной только молитвой потушить пожар, или вылечить перелом.

Сейчас докажу это. Начнём с терминов. Ключевых понятий здесь два – журналистика и нравственность.
1. Журналистика. Это же не только умение складывать красивые тексты. Высказать в сети своё мнение – полдела. Если вы ведёте журнал о себе и своей жизни, то вы блогер, но ещё не журналист. Вот как я сейчас. Журналистика – это информационная услуга, предоставляемая читателю.

Журналисту платит читатель для того, чтобы что-то узнать. Погодите смеяться и спорить – так задумано. Пока вы делитесь случайно доставшимися вам новостями – вы любитель. Лишь когда вы ищете, анализируете, обрабатываете, проверяете и предлагаете людям информацию – вот тогда начинается профессия. Вы ею живёте и с неё живёте. Лишь тогда уже вы журналист, независимо от образования, статуса и регалий.
Когда мне пытались пенять отсутствием красной корочки, я смотрела в собственный кошелёк и посмеивалась про себя. В нашем мире всё определяется презренным металлом.

2. Нравственность. В этой профессии она сводится к формуле Не солги. Скошенные к носу от постоянного вранья глаза – профессиональная болезнь не только секретарей.

Причём чаще всего журналисты лгут невольно. От чего не легче никому – ни читателям, ни героям, от тех самых публикаций пострадавшим.
Как это получается? Просто! Не менее 80% трудозатрат при честной подготовке материала – это сбор, поиск и проверка информации. Литературный стиль – не более чем вишенка на торте. По большому счёту, журналисту и не обязательно уметь писать. Есть литературные редакторы. Автор же несёт ответственность за содержание материала.

Но если услуга оплачивается читающей публикой, то скажите мне, как эта публика отличит правду от полуправды? Как она проверит качество потребляемой информации?
Вы правильно догадались.
Никак.
Интересный, захватывающий текст – вот что по-настоящему востребовано.
Ещё публике нравятся тексты, отвечающие её собственным настроениям, оправдывающие ожидания.
Но скажите, если я напишу, что в городе Мухине Саратовской области 70-летняя бабушка родила от внука и оба ушли в соседний монастырь – много ли читателей поедут в Мухин, чтобы лично проверить написанное?
Может быть, возмутятся несколько граждан города Мухина. Если такой город вообще есть, конечно. Но кто станет их слушать?

Но мало того… Предположим, я не злостный лгун. Пусть я и хочу, и могу рассказывать правду и только правду. Тогда не менее 60% процентов всех усилий я потрачу на проверку информации – согласования, читки, встречи, обсуждения статьи вместе с её героями. Они обязательно что-то вспомнят, в чём-то меня поправят. И не раз. На выходе получится по-настоящему качественная статья. Но читатель никак не заметит всей этой работы. Соответственно, у него не будет и желания за неё платить.

Я сейчас оставила в стороне вопросы рекламы, заказных статей, всевозможных кампаний и прочего. Я оставила в стороне главное – то, что и заказчики, и сами издания на читателя сейчас плевали. Современная журналистика финансируется вообще не читателем. Но даже представив себе журналистику в изложенном выше классическом, незамутнённом рекламой виде – мы поймём, что нравственный журналист был бы тотчас выдавлен из профессии. Потому что за то время, пока он готовил бы одну статью, его менее нравственный коллега сделал бы двадцать. Нравственная журналистика не способна никого прокормить. Она может быть только увлечением очень богатых людей.

Кто-нибудь поспорит со мной? Я сама очень хотела бы, чтобы мне возразили.

Вопрос о карательной психиатрии -- теперь и в Прокуратуру тоже

В Прокуратуру Российской Федерации
В Прокуратуру Рязанской области
В Рязанскую прокуратуру по надзору за соблюдением законов в исправительных учреждениях

От Шмелевой Анны Анатольевны
(адрес)
То же яйцо, только в профиль... Если не отвечает адресат -- надо спросить его руководство. Времени ждать ответа слишком мало. Слишком опасно может быть промедление ...


В период с 12.05.2015 по 23.07.2015 мой муж, Ионов Александр Владимирович, осуждённый по оговору, находился в ФКУ ИК-4 УФСИН России по Рязанской области.

Во время своего пребывания в ФКУ ИК-4 Ионов А.В. подвергался преследованиям со стороны администрации указанного учреждения. В частности, он был поставлен на профилактический учёт как склонный к совершению побега, а также заключён в штрафной изолятор под надуманным предлогом. При этом более чем за 16 месяцев нахождения ранее, во время так называемого предварительного следствия, в СИЗО-12 (вел следствие в том числе около года небезызвестный ст. следователь Химкинского СО, ст. л-т юстиции Дорошенко Николай Владимирович) Ионов А.В. не имел конфликтов с сокамерниками, не имел нареканий со стороны администрации в т.ч. и за нарушение режима, ни разу не находился в карцере. В свете данных фактов признание Ионова А.В. нарушителем режима, да ещё злостным, через месяц после прибытия в ФКУ ИК-4 выглядит более чем странно.

Более того, как следует из полученного мной ответа № 299ИС15 (см. приложение), за подписью и.о. Рязанского прокурора по надзору за соблюдением законов в ИУ, на моё обращение от 28.06.2015 г, администрация ФКУ ИК-4 при проведении проверок скрыла факт водворения Ионова А.В. в штрафной изолятор ещё на 5 суток под тем же надуманным предлогом (якобы не держал рук за спиной при перемещении вне камеры ШИЗО), что и предыдущий раз. Таким образом, в общей сложности Ионов А.В. содержался в ШИЗО ФКУ ИК-4 не 10, а 15 суток. При этом очевидно, что наложенное взыскание не соответствовало тяжести и характеру якобы совершённого нарушения.

Вопреки ответу № 299ИС15 (см. приложение), за подписью и.о.Рязанского прокурора по надзору за соблюдением законов в ИУ, на моё обращение от 28.06.2015 г, постановка Ионова А.В. на профилактический учёт как склонного к совершению побега законной и обоснованной не была. Данная постановка на учёт была проведена исключительно по результатам психологического теста, что явилось грубым нарушением Приказа Минюста России от 20.05.2013 №72 «Об утверждении Инструкции по профилактике правонарушений среди лиц, содержащихся в учреждениях уголовно-исполнительной системы». О необоснованности постановки Ионова А.В. на учёт как склонного к совершению побега свидетельствует факт, что 12.05.2015 Ионов А.В. самостоятельно, добровольно и своевременно явился по месту отбывания наказания, несмотря на то, что считал и считает данное наказание незаслуженным, а дело – сфабрикованным.

Уже после того, как Ионов А.В. был на основании постановления президиума Московского областного суда № 322 освобождён из-под стражи, я узнала, что в период его пребывания в ФКУ ИК-4 к Ионову А.В. применялись также угрозы нанесения тяжкого вреда здоровью, состоявшего в необоснованном назначении психотропных препаратов (карательная психиатрия).

При этом мой муж Ионов А.В. полностью психически здоров, не состоит и никогда не состоял на учёте в ПНД, регулярно проходит водительскую медицинскую комиссию, а также прошёл медицинскую судебно-психиатрическую экспертизу (имеется в уголовном деле), не выявившую у него никаких психических расстройств и заболеваний.

Мотивом преследования моего мужа со стороны властных структур я считаю чувство личной мести со стороны пока неизвестных мне лиц в суде, прокуратуре и следственном отделе г.о. Химки, связанных круговой порукой и находящихся в контакте с руководством ФКУ ИК-4, а также стремление тех же лиц скрыть следы совершённых ими должностных преступлений, на основании которых против Ионова А.В. было сфабриковано уголовное дело и вынесен необоснованный приговор. В частности, по поводу фальсификации вещественного доказательства (ч.3 ст.303 УК РФ) следователями Химкинского следственного отдела мной подано заявление в Генеральную Прокуратуру Российской Федерации за № 20831714.

В связи с вышесказанным, прошу провести проверку по фактам:

- наличия в штате ФКУ ИК-4 врача-психиатра;
- неоднократно проводившихся с Ионовым А.В. в период его пребывания в ФКУ ИК-4 бесед с неким врачом-психиатром, состоящим, либо не состоящим в штате ФКУ ИК-4;
- неоднократно высказывавшихся со стороны указанного врача угроз нанесения Ионову А.В. тяжкого вреда здоровью, состоящего в назначении психотропных препаратов и принудительном «лечении» (карательная психиатрия), а также угрозы смены режима заключения на другой, более строгий режим, и других угроз;
- постановки указанным врачом какого-либо диагноза Ионову А.В.;
- назначения Ионову А.В. каких-либо психотропных препаратов;
- оказываемого на Ионова А.В. давления с целью принуждения его к приёму психотропных препаратов.

Полагаю, что доказательства (либо опровержение) названных фактов содержатся, в частности, в медицинской карте моего мужа Ионова А.В. в ФКУ ИК-4, содержащей ответы на следующие вопросы:

1. Фамилия, имя, отчество, должность, квалификация, образование и стаж врача психиатра ФКУ ИК-4;
2. Был ли поставлен диагноз Ионову А.В. и если да, то какой;
3. Было ли, в связи с поставленным диагнозом, назначено лечение, и какое;
4. Анамнез якобы имевшей место патологии (т.е. как протекало лечение).

В случае утраты медицинской карты Ионова А.В. в ФКУ ИК-4, прошу сообщить дату, обстоятельства и подтверждение обстоятельств (акт) её утраты.

01.09.2016 г. за подписью Ионова А.В. нами было направлено письмо руководителю ФКУ ИК-4 УФСИН России по Рязанской области Густову П.А., в котором перечисленные вопросы были нами заданы. По данным службы отслеживания движения почтовых отправлений, 08.09.2016 г. письмо было получено адресатом, однако ответа на него до сих пор нет.

В настоящее время Ионов А.В. по результатам повторного рассмотрения его дела Химкинским городским судом Московской области вторично осуждён к лишению свободы на тот же самый срок 3 года 6 месяцев с отбыванием наказания в колонии поселении, что я объясняю новыми попытками химкинских коррупционеров лихорадочно замести следы совершённых ими должностных преступлений в отношении Ионова А.В., а также местью с их стороны. Вместе с тем, данное обращение не преследует цели отмены приговора либо дачи ему какой-либо оценки. Поскольку приговор вынесен с многочисленными нарушениями УПК РФ, он обжалован нами в суде вышестоящей инстанции и в случае необходимости будет обжаловаться далее.

В сложившихся условиях, я считаю, что нахождение Ионова А.В. по месту отбывания наказания несёт прямую угрозу его жизни и здоровью в случае, если на заданные вопросы не будет получен немедленный обоснованный официальный ответ.

18.09.2016 г.
Шмелева А.А.

Хроника публичного одиночества. Часть 21

Девушка медленно идет вверх по улице Касаткина. Сумочка неудобно болтается у нее на плече. Руки заняты большим, нелепым и бесформенным пакетом, в котором просвечивают очертания наспех свернутого халата. Рядом смутно виднеются тапочки, полотенце, зубная щетка, мыльница, расческа и крем. Маленькая лампа на прищепке. Недоперечитанная книга Стругацких. Антипролежневый спрей. Несколько футболок и трусиков, вперемешку - чистых и грязных. Вскрытая упаковка влажных салфеток и две невскрытых… Санитары собирают в пакет абсолютно всё, что было в палате, вплоть до начатого рулона туалетной бумаги.

Лучше уступите ей дорогу. Она все равно ничего перед собой не видит. И не говорите ей ничего, все равно она не услышит вас. Да и что, какие слова тут можно сказать?

Почти год назад, только в феврале, так же шла и я, и куртка сбоку и один рукав были мокрые насквозь, но я так и не поняла и не вспомнила, почему.

Хроника публичного одиночества. Часть 11

Мне теперь сложнее, чем года назад. Тогда – шок и ступор, невозможность поверить, агония – да, все это было. Но ведь был и запас сил, накопившийся внутри меня за годы счастья вдвоем. Он держал меня, этот запас. Так под проливным дождем промокаешь не вмиг, а через какое-то время. Так - в середине зимы стволы деревьев еще хранят летнее тепло.

Теперь больше нет ничего. Из меня вытекло столько слез и крови за этот год, что сил держаться почти не осталось. Я узнала буквальный смысл выражения «выплакать глаза». Поняла, почему в старину жен властителя не оставляли в живых, а хоронили вместе с ним. При тогдашнем уровне медицины женщины в моей ситуации, вероятно, просто не выживали. Медицина ведь и сейчас не особенно-то может помочь. Старинный обычай, который нам с непривычки кажется жестоким, на самом деле глубоко обоснован и мудр.

Пробило на белый цвет почему-то. Видеть не могла никаких других цветов, кроме белого. Особенно шарахалась от черного – он казался каким-то грязным, что ли. На тех фотографиях у меня в руках белые цветы. Во всем, что рисовала – господствовало белое. При этом на мне самой могло быть надето что угодно – это не волновало особо, в зеркало-то я почти не смотрела.

Странный жест появился, при котором руки складываются вместе, как при молитве. Почему-то постоянно ловила себя на этом жесте. Откуда-то это все взялось. Не знаю.