Category: происшествия

Category was added automatically. Read all entries about "происшествия".

Введение (обновляемое)

Мы сажаем деревья на сухом склоне Тепе-Оба.
Засуха у нас длится уже года полтора. Сосед пробурил скважину глубиной 33 метра -- но вода оказалась солёной.
С горы видно море и город Феодосию. На другой стороне залива угадывается Керчь. Осенью к нам приходят облака. Мы собираем росу и редкие дожди.
Этот журнал сейчас меняется, как и планировалось. Кстати, иногда мы ночуем в городе -- в той самой квартире, которая не досталасьт  семейке Щербаковых и из-за которой было сфабриковано уголовное дело. Получается, что эта беда отняла у нас восемь лежизни. Впрочем, наша жизнь -- марафон, который ещё неизвестно, когда заканчивается.
Основные темы журнала пока прежние:
promo msannelissa december 3, 2014 02:48 Leave a comment
Buy for 10 tokens
Промо-блок свободен. Добро пожаловать!

Записные книжки Владимира Ефимова



Я не нарушаю этой публикацией ничьих прав. Я не разглашаю ничьих адресов, кроме своего собственного. Почему это должно пугать? Наоборот, я вижу в огласке надежду на безопасность.

Опубликованное завещание недействительно, поскольку не заверено у нотариуса. Но почему оно не было заверено?
С какой стороны ни посмотреть -- вопрос. Если Владимир Ефимов выразил свою волю этим завещанием, то почему не заверил? Если же он не намеревался сделать завещание действительным, то зачем написал?

Collapse )

Завещание Владимира Ефимова

Владимир Ефимов, шрифтовой дизайнер.  1949-2012
Документ, который вы видите,  уже публиковался однажды.

В Хронике Публичного Одиночества есть свидетельства этому. Хронику никто не читал, и писалась она не за этим. Мой ЖЖ был всего лишь бутылкой, брошенной в океан.

Теперь всё иначе, и я вижу смысл, скрытый ранее.
Строки этого завещания написаны осенью 2009 года, в больнице на улице Касаткина, после того, как Володя узнал о диагнозе и о прогнозе врачей. Мне о завещании известно не было. Возможно, о нём не было известно вообще никому -- хотя утверждать это с уверенностью невозможно.

Доктора давали два года, а Володя прожил три. Его целью было успеть как можно больше. Вообще-то он был настроен на смерть ещё раньше рокового диагноза, и  с этим ничего было невозможно сделать. Ещё перед поездкой на конференцию ATypI-2004 у него вдруг вырвалось -- Всегда хотел успеть побывать в Праге! Значит, успею -- и это прозвучало неожиданно зловеще.

Наш счастливый брак строился на признании границ. Я не рисовала шрифты и не ходила на его семинары. Запретила это когда-то себе совершенно сознательно. Пусть маэстро останется собой, я -- собой. В ЗАГСе я сказала: а давай ты сейчас станешь Ваксманом, а я -- Мазуровой? Посмеялись и оставили как есть. Мы вообще много смеялись вместе -- и тогда, и до последней минуты.

Завещание Владимира Ефимова отыскалось ровно через шесть месяцев после его смерти -- 23 августа 2012 года.
Где? А на столе. На его рабочем столе, за которым теперь была я.
Почему оно не нашлось раньше? Думаете, его не искали? Дома на тот момент перебывало множество людей, в том числе все родственники.
Стол, конечно, был завален бумагами самого разного свойства. Вы бы видели этот стол. Но и пересмотрены эти бумаги были наверняка не раз.
Но наткнулась я. Секрет просто -- завещание лежало в папке с медицинскими документами Володи. Кто, зачем станет перебирать результаты анализов, направления, выписки, рентгеновские снимки? Тут любого удержит понятная, естественная брезгливость -- особенно если перед ним документы уже умершего больного.
Заглянуть в ту папку мог только один человек. Только самый близкий. Только я.

Так оно и вышло. Володя знал.

Продолжение следует

Никогда не разговаривайте с неизвестными



Каждый, кто попал в большую беду, вновь и вновь возвращается мыслью к её началу. Вновь и вновь память упорно ищет тот роковой момент. Где, когда, в чём была ошибка? Почему несчастье случилось именно со мной? В какой миг всё пошло не так? Где она, та точка бифуркации, в которой ещё можно было что-то изменить?

Так и Женя Шестаева, которая четвёртый год не может выйти на свободу. Ведь любой, кто впервые слышит о сфабрикованных делах, всегда спрашивает: хорошо, допустим, Евгения невиновна. Доказательства фальсификаций в деле самые явные. Но всё-таки, почему это случилось именно с ней? По платформе метро каждый день проходят тысячи пассажиров. Она перешла кому-то дорогу? Или, всё-таки, что-то было в ней подозрительно? Подленькая, но такая уютная для обывателя мысль: просто так ничего не бывает, просто так никого не схватят, не осудят, и так далее.

Анализируя случившееся, мы приходим к выводу о роковом стечении обстоятельств.
Кто сказал, что случайностей не бывает? Ещё как бывают! Хотя в них и проявляются закономерности.

Женя Шестаева – израильтянка. Она провела более десяти лет в другой стране и была недостаточно знакома с современной российской реальностью.
Она слишком доверяла полиции и не знала, чем отличается российская полиция от израильской.
Ей не следовало откровенничать, сидя на скамейке в коридоре, с неким Башлыковым Е.А., младшим уполномоченным уголовного розыска 8 отдела полиции УВД на Московском метрополитене.
И главное, ей не следовало вступать в контакт с неким Хангишиевым Р.З., общительным человеком, дизайнером и наркоманом. Евгения Шестаева не знала о наркотической теме в жизни своего нового делового партнёра. Она была слишком от этой темы сама далека. Но задним умом все мы крепки!

Жизнь показывает, что к чересчур общительным людям следует относиться с осторожностью.

Евгения Шестаева познакомилась с Русланом Хангишиевым на международной промышленной выставке в Крокус Экспо, и рассчитывала на него как на разработчика сайта для своего магазина. Как свидетельствует бывшая директор магазина Ольга Булдакова, Хангишиев несколько раз приезжал в магазин, фотографировал ассортимент, смотрел выкладку, товар, качество. Он оказался не самым надёжным партнёром. Тем не менее отношения продолжались. Люди творчества часто бывают несколько ненадёжны. Однако 17 июля 2015 года во время деловой встречи в метро оба – Евгения Шестаева и Руслан Хангишиев – были внезапно задержаны полицией, о чём рассказано по ссылке.

Фактически, Женю Шестаеву обманом увёл в отделение полиции человек в штатском. По словам Евгении, она полагала, что полиции зачем-то требуется её помощь. После этого Руслан Хангишиев прошёл внутрь, а Евгения долго, не менее четырёх часов, ждала в коридоре. К ней подсел общительный опер Башлыков, с которым они, по словам Жени, просто сидели, общались о жизни. Могла ли она на тот момент подумать, что во всех полицейских рапортах это милое общение потом назовут развед-допросом? Да ещё добавят, что «в ходе развед-допроса» Евгения якобы путалась и терялась в показаниях?

И все эти четыре часа Руслан Хангишиев, также по душам, общался с полицией в другой комнате. Ему-то, как наркоману со стажем, которого задерживали и раньше, было прекрасно известно, чем грозит обнаружение при личном досмотре нескольких пакетиков с запрещённым веществом. Даже если все они предназначались для личного употребления. Даже если бы он не знал этого, полиция имела достаточно времени для того, чтобы убедительно ему это объяснить. Операция «Мак» тогда действительно проводилась. И задержания «за сбыт наркотических средств» были нужны полиции для отчётности.

Вероятно, в эти четыре часа всё и произошло....

Интересно по теме

Ночной допрос

Дети в подвале играли в гестапо.
Зверски замучен сантехник Потапов (c) автор неизвестен


Что происходило с Евгенией Шестаевой в течение двух суток 17-18 июля 2015 года – до сих пор точно не известно. Документы в уголовном деле, датированные этими днями, отражают реальность в причудливо искажённом виде. Рассказы самой Жени отрывочны. Да, с тех пор она неоднократно беседовала с глазу на глаз с адвокатами, а также со своей мамой и защитником Светланой Шестаевой. Евгения Шестаева встречалась с представителями посольства Государства Израиль, с правозащитниками и журналистами. Но всего этого недостаточно. Все встречи проходили в стенах тюрем и колоний. За три с лишним года Евгения Шестаева не пробыла на свободе ни одного дня, ни единого часа!

Из материалов уголовного дела вырисовывается следующее. К концу дня 17 июля  Евгения Шестаева начала осознавать, в какую беду попала. Почувствовав, что находится в лапах организованной группировки «оборотней», она отказалась давать им какие-либо показания. Но было поздно. В первые часы после фактического задержания, на скамейке в коридоре перед комнатой полиции, с ней уже провели подробную задушевную беседу. Оценили  жизненный опыт молодой женщины, её возможности, готовность (а точнее неготовность) к защите -- и решили, что этот человек им подходит.

Из апелляционной жалобы адвоката Кучеренко И.М.,
«С 12.00 2015 г. Шестаева Е.Ю., доставленная работниками полиции для разбирательства на станции метрополитена «Отрадное», незаконно находилась (под стражей) до 16.15, (то есть) до начала проведения её досмотра. Уголовное дело возбуждено 18.07.2015 г. в 00 часов 40 минут. (Евгения Шестаева) задержана в порядке ст.91-92 УПК РФ в 01 час 05 минут, а надзорному прокурору направлено сообщение, датированное 01.15. Таким образом, Шестаева Е.Ю. незаконно удерживалась под стражей 13 часов 05 минут (л.д.106 т.5)»

Из апелляционной жалобы Евгении Шестаевой:
«Меня в наручниках вывели из комнаты полиции. Провели по платформе метро, посадили в машину и увезли. Сколько времени прошло с момента моего задержания, я точно не знаю. Где я находилась, и сколько было времени, мне не сообщалось. Позвонить родителям и пригласить адвоката мне не разрешили. 18 июля мои родственники обратились в отделение полиции «Донское» с заявлением о пропаже человека, но ответ им пришёл только через месяц, что меня так и не нашли (л.д.50 т.5)»
«Всё время с момента задержания при нахождении в УВД я была пристёгнута наручниками к стулу. В СИЗО меня привезли в 5 утра 19 июля (л.д.51 т.5)»


Вот он, тот самый талон-уведомление, выданный в отделении полиции 18 июля 2015 года. Заявление о пропаже девушки подала тётя Евгении Шестаевой – Ольга Эдуардовна С.


А вот протокол ночного допроса – что называется, в лучших традициях. Я не знаю, была ли там лампа, бьющая в глаза. Протокол не проливает света на реальные события 17-18 июля 2015 года, но выразительно свидетельствует о том, какими методами велось следствие.


Спуститься в метро и пропасть на восемь лет. Билокация в Отрадном.

Билокацией (не путать с биолокацией) называется одновременное нахождение человека в двух разных местах.

Дело против Евгении Шестаевой летом 2015 года фабриковали в такой спешке, что перестарались. Уголовное дело хранит удивительный факт: согласно документам, 17 июля на станции метро Отрадное Женю задержали дважды. Сделали это две разные полицейские бригады по совершенно разным поводам. В одном месте, но с промежутком в десять минут. Это время как раз примерно требуется для того, чтобы доставить гражданина (гражданку) в отдел полиции на станции метро и начать с ним (с ней) беседу. Таким образом, уже будучи задержанной и находясь в отделении полиции, Евгения Шестаева совершала следующее преступление в той точке пространства, откуда её только что увели стражи порядка.

Не верите? А вот смотрите сами:
Согласно протоколу административного правонарушения, составленному  младшим лейтейнатом полиции Никитенко М.В., Шестаева была задержана на платформе за нахождение в пьяном виде, оскорбляющем человеческое достоинство и общественную нравственность. Формулировка взята прямо из КоАП -- само состояние опьянения по закону ещё не повод к задержанию.

То есть это насколько же надо было напиться? Не просто подшофе, а буквально в стельку. Тех, которые слегка навеселе, полиция не должна задерживать. Тем более -- речь о молодой женщине, не принадлежащей к маргинальным слоям общества.

Время задержания -- 12 часов 00 минут.
Протокол составлен при свидетелях, по совместительству сотрудниках полиции Антонове А.А. и Пивцове Д.А. (позжн на суде они станут утверждать, что задержали Евгению по иному поводу и в иное время, см.ниже)

Всё составлено по закону, как положено. Там и постановление по делу есть и даже штрафная квитанция. Всё кликабельно. Можно нажать мышкой и рассмотреть.




С момента задержания пьяной Жени Шестаевой проходит 10 минут. И вот рапорт, составленный Башлыковым Е.А., младшим оперуполномоченным 8 отдела полиции УВД на Московском метрополитене ГУ МВД России по г.Москве:
Теперь уже Шестаева на его глазах, в трезвом виде, сбыла некому гражданину Хангишиеву наркотическое средство. Отдала клиенту конверт с наркотиком и получила деньги. Причём все это произошло в 12 часов 10 минут.

Ещё раз. Смотрим внимательно. В 12 часов 10 минут:


Это подтверждено в суде свидетелями -- сотрудниками полиции. По закону, для вынесения приговора суд обязан установить место, время и обстоятельства преступного деяния. Он и установил. Как мог:



Таким образом, перед нами документально подтверждённый феномен билокации. Или, может быть, феномен фальсификации?
Получается, что полицейские так расстарались, что составили алиби своей жертве!

Впрочем, какой суд сейчас смотрит на алиби? Как показал дальнейший ход событий, опасаться полицейским было заведомо нечего. Как известно, всё на свете можно как-нибудь объяснить. Что-то натянуть, где-то передёрнуть. Чуточку исказить факты. Было бы желание. А у суда оно было...

P.S.
При повторном рассмотрении дела судья Бутырского суда Юлия Шелепова была вынуждена допросить сотрудника полиции Никитенко М.В. в качестве дополнительного свидетеля и признать, что была совершена фальсификация материалов дела об административном задержании. Тем не менее, судья Шелепова сделала всё, чтобы помешать дальнейшему расследованию выявленной фальсификации.

Спуститься в метро и пропасть на восемь лет. Задержание в Отрадном

Документ, публикуемый ниже, надиктован Евгенией Шестаевой спустя почти два года после событий в Отрадном. Дело повернулось к тому времени так, что Женя могла быть наконец уверенной, что её услышат. Мы используем это объяснение, чтобы рассказать об истинных событиях того дня.

Потому что потом в деле будет ещё много хитрых, путаных показаний от персонажей, фигурирующих в рассказе Жени. Все они станут необычайно забывчивыми, будут ссылаться на занятость, болезни и прочие семейные обстоятельства.

Евгения Шестаева ничего не забыла. Такое врезается в память навсегда.
Для удобства чтения приводим текст объяснения также и в отпечатанном виде. В нём есть минимальная редакторская правка, выделенная цветом.

Collapse )


Дело о Пропавших Трусах. Место происшествия

В приговорах, вынесенных в отношении инженера Ионова, в качестве доказательства его виновности указан протокол осмотра обочины улицы Папанина на Сходне, где 15-16.09.2012 года якобы стояла автомашина, а в ней был секс.

В первом приговоре (18.12.2014):
-- протокол осмотра места происшествия (т.1 л.д.152-155), схема к нему (т.1 л.д.156) из которых следует, что 29.04.2013г., был произведен осмотр участка местности, расположенного по адресу: Московская область, г.о. Химки, мкр.Сходня, ул.Папанина, напротив д.22, представляющий собой обочину автодороги. По обеим сторонам дороги расположены частные одноэтажные дома, огороженные деревянными заборами, высотой до 2 метров. В ходе осмотра потерпевшая Щербакова Е.В., с участием которой производился осмотр места происшествия, указала на осматриваемый участок как на место, где в ночь с 15.09.2012г. на 16.09.2012г. она была изнасилована Ионовым А.В. в салоне его автомашины;
Во втором приговоре (18.03.2016)
-- протокол осмотра места происшествия от 29.04.2013г. (т.1 л.д.152-155), схема к нему (т.1 л.д.156), в ходе которого с участием потерпевшей  Щербаковой Е.В., законного представителя Щербаковой Н.А., представителя потерпевшей Карагодиной Н.А. был осмотрен участок местности, расположенной по адресу Московская область, г.о.Химки, мкр.Сходня, ул.Папанина, напротив дома №22.

Вот этот протокол – действительно, он находится на листах дела 152-156 т.1. Всё так и есть, без обмана. Действительно осмотрели. Участок. Местности.
И что?
Кликабельно:


Вывод о виновности Ионова отсюда не следует никак и никаким образом.

Согласно ст. 194 УПК РФ,
Проверка показаний на месте заключается в том, что ранее допрошенное лицо воспроизводит на месте обстановку и обстоятельства исследуемого события, указывает на предметы, документы, следы, имеющие значение для уголовного дела, демонстрирует определенные действия.
Комментарий к статье гласит, что
целями проверки показаний на месте являются: а) установление осведомленности лица о местности и обстоятельствах события; б) обнаружение ранее неизвестных обстоятельств (мест сокрытия трупа, похищенного, выброшенного орудия, оставленных следов, последовательности действий); в) уточнение ранее данных показаний.

Но потерпевшая никак не объяснила, почему она указала именно на этот участок местности, а не на какой-либо другой. Какую осведомлённость она этим проявила? Она не назвала примет, по которым ориентировалась. Не указала никаких новых обстоятельств дела, ничего не уточнила и никаких действий не воспроизвела (последнее, впрочем, естественно). На местности не было найдено никаких объективных подтверждений её показаниям.

При этом тот факт, что участок ничем не примечательной обочины указан в документах с точностью до полуметра (!!!), скорее вызывает сомнения в честности следствия, чем убеждает.

Ещё более подозрительно то, что следствие ни по горячим следам, ни позднее не сделало попыток опросить жителей домов 19, 21, 22 по ул. Папанина, т.е. непосредственно примыкающих к месту происшествия. В деле не отражены действия, направленные на поиск там свидетелей. А ведь улица Папанина на Сходне действительно малолюдна, и чужая, да ещё на всю ночь припаркованная, машина бросалась бы в глаза.
Да мало того! Посмотрите на адрес одно из понятых, участвовавших в следственном действии. Там указана… улица Папанина! То есть в качестве понятого – если верить документу, конечно – соседа привлекли. Но не в качестве свидетеля. Почему?

Во всех показаниях потерпевшей 2012-2014 гг. местность описана как «район Золотарёвского пруда». Это отражено и в первом приговоре, см выше. Однако никакого пруда на месте происшествия нет. На Google-картах видно, что пруд в этом районе действительно имеется, но он скрыт за домами и с дороги не заметен. Указать его как примету мог только такой кабинетный писатель, как мама потерпевшей, Щербакова Н.А., которая, по видимому, сочиняла показания для себя и дочки с картами в руках. На месте же оказалось, что примета непригодна – потому-то «Золотарёвский пруд» и убран из повторного приговора.

Примечательно также, что в деле два протокола осмотра одного и того же места происшествия – в первом томе на листах 152-156 и во втором томе на листах 132-140. Первый осмотр якобы проводился 29 апреля 2013 г., а второй -- 12 декабря 2013 г. Что и видно на фототаблицах к второму осмотру. Кругом снег лежит. На дворе явно не апрель. Во время же первого осмотра места происшествия фотофиксация не проводилась.


Отсутствие фото к первому осмотру наводит на подозрения, что никто потерпевшую на местность в апреле не вывозил, а документы оформлялись в кабинете. Однако не пойман – не вор. Для чего был вообще проведён второй осмотр? Никакой новой информации он не дал -- да и не мог дать, через столько-то времени и в другое время года. Прояснить эту ситуацию мог бы Лубенский Андрей Юрьевич, но он с нами на связь не выходит, прячется в норке и только громким писком судебным иском грозит.

Таким образом, из протоколов осмотра места происшествия Химкинский городской суд сделал выводы, этим протоколам не соответствующие.
 

Сообщение 255. Ответ из полиции

Напомню ещё раз. что суд присудил взыскать с инженера Ионова 50 тысяч рублей в счёт морального ущерба, якобы причинённого потерпевшей Щербаковой Е.В. Худо-бедно, дело через суд протолкнули и виновным Ионова признали. И тогда судебные приставы на радостях увеличили его долг в пять раз. Не то чтоб по закону, просто им так захотелось. И теперь категорически отказываются что-либо по данному поводу разъяснять.

В результате мы написали заявление в местную полицию. Само заявление -- несколькими постами ниже, вот ссылка.
И вот результат нашего обращения. Как видим, он не заставил себя долго ждать.


Нехороший ответ. Если сравнить его с нашим заявлением, то видно, что полиция тоже пытается тень на плетень навести.
Во-первых, названы два исполнительных производства, приказы о возбуждении которых были предоставлены -- и нам самим, и, вероятно, полиции. Одно из этих исполнительных производств также незаконно, поскольку возбуждено на основании отменённого решения суда. Но почему не упоминаются остальные три? Те. которые появились в справке Сбербанка --и нигде больше? Ведь именно их-то появление и нужно расследовать в первую очередь.

Во-вторых,  что это за расплывчатая формулировка -- неоднократно происходило взыскание денежных средств? В справке Сбербанка указано точно -- пять взысканий по 50 000 рублей. На минуточку, вместо одного. В этом-то и есть признаки преступления. Может быть, это халатность. Может быть, попытка мошенничества. Но постановление написано так, чтобы по возможности заретушировать сей факт.

Причём снова искажены паспортные данные, на сей раз мои. Прямо эпидемия какая-то. Она что, поражает всех должностных лиц. кто соприкоснулся с делом Ионова хотя бы косвенно? И ведёт начало от председателя Химкинского суда господина Вадима Михайловича-Шамильевича Агеенко-Шенгелия, который мало что сам не знает, как зовут его самого, но и всех вокруг запутал?
Загадочно. Продолжаем расследование.

Дежурная часть. Сообщение №255

Можно было бы пообивать пороги банка и отдела судебных приставов ещё какое-то время. Но сейчас стало совершенно ясно, что никто из них не намерен давать нам никаких разъяснений по поводу приписанного нам долга в размере двухсот тысяч рублей.
Может быть, полиция сможет что-то выяснить?
Заявление, показанное ниже, зарегистрировано в Книге Учёта Сообщений о Преступлениях (КУСП) за номером 255.


Говорят, что полицейские – как дельфины. Они помогают людям примерно в половине случаев. Те утопающие, кого дельфины толкали от берега, уже никому не расскажут об этом. Так ли? Не знаю! Но в 2015 году полиция Лосиноостровского района, возможно, спасла нас от смерти.

Сейчас полиция принимает заявления всегда, если заявитель твёрдо на этом настаивает. Удовольствия при этом, конечно, дежурный не выказывает никакого. Кому нравится лишняя работа? Но увы, пока невиновный находится в местах лишения свободы, это будет создавать неудобства всем, в том числе и полиции.

Уверена ли я, что мы стали жертвой именно мошенничества, а не ошибки? Нет, конечно. В отличие от бесноватой риэлторши Щербаковой Н.А., знавшей о «преступлении» Ионова ещё до того, как он его якобы совершил, я отнюдь не горю желанием посадить кого-либо за решётку. Но полиция наделена возможностями, которых нет у нас – например, получить информацию и от судебных приставов, и от банка. Я пишу о признаках преступления, а не утверждаю наверняка, что преступление совершено. Утверждать подобное вообще может только суд. Нам необходима только проверка, ничего более.