Category: транспорт

Category was added automatically. Read all entries about "транспорт".

Введение (обновляемое)

Мы сажаем деревья на сухом склоне Тепе-Оба.
Засуха у нас длится уже года полтора. Сосед пробурил скважину глубиной 33 метра -- но вода оказалась солёной.
С горы видно море и город Феодосию. На другой стороне залива угадывается Керчь. Осенью к нам приходят облака. Мы собираем росу и редкие дожди.
Этот журнал сейчас меняется, как и планировалось. Кстати, иногда мы ночуем в городе -- в той самой квартире, которая не досталасьт  семейке Щербаковых и из-за которой было сфабриковано уголовное дело. Получается, что эта беда отняла у нас восемь лежизни. Впрочем, наша жизнь -- марафон, который ещё неизвестно, когда заканчивается.
Основные темы журнала пока прежние:
promo msannelissa december 3, 2014 02:48 Leave a comment
Buy for 10 tokens
Промо-блок свободен. Добро пожаловать!

Альфа-самец

На ролике ниже наглядно показано, кто это такой.
Но сперва поясню. Крыс часто используют для моделирования социального поведения человека (пример). У этих животных в отличие, например, от волков может не быть линейной иерархической структуры стаи. Строго говоря, и самой стаи у них нет. Если волчья стая – это боевая единица, то общество крыс – всего лишь общество, вынужденное делить территорию и пищевые ресурсы. Волки очень нужны друг другу, потому что им легче жить и охотиться сообща. Крысы же почти никогда не действуют слаженно. Иерархия требуется им только для защиты друг от друга. Важно вовремя спрятаться от альфа-самца – этот не пощадит. «Чем меньше нас, тем больше нам достанется» -- этот старый пиратский лозунг хорошо подходит крысам.

Вожак волчьей стаи разумен и бережёт своих подданных. Точно так же в ответе за табун бывает жеребец, за стадо – бык, и так далее. Альфа-самец отличается от вожака тем, что никого не бережёт и не охраняет. Он могуч и грозен, причём более всего -- для своих. Он стремится к абсолютной власти так рьяно, что это приводит к безрассудным поступкам.

Как-то раз я наблюдала крыс на ж/д платформе Электрозаводская. Загрохотала электричка, и все зверьки мгновенно исчезли в норах. Кроме одного. Он и ухом не повёл! Альфа-самец продолжал вальяжно, неторопливо собирать крошки возле своей норы. Он не испугался даже поезда!

Знакомая собачница рассказывала, как крупный самец крысы напал на двух её скотчтерьеров потому, что не захотел уступать им дорогу! Одна из собак с визгом отскочила в сторону, но вторая не испугалась. Силы были слишком неравны, и крыс погиб.

Почему такое происходит в природе? Вероятно, прежде, чем самовыпилиться, т.е. бездарно погибнуть за идею, альфа-самец успевает оставить после себя огромное потомство – и поэтому его типаж воспроизводится вновь и вновь.

Сейчас образ альфа-самца вошёл в невероятную моду. Его принято копировать и следовать его принципам. Но ведь главный принцип альфа-самца – не уступать никогда, никому и ничему. Это объясняет стремление некоторых руководителей никогда ни при каких обстоятельствах не менять своих решений. Такой руководитель готов игнорировать общественное мнение, положения закона и здравый смысл. Не правда ли, полная аналогия с крысой, не уступающей дорогу даже поезду?



На видео происходит вот что. Альфа-самец по имени Люрекс топчется по клетке, внутри которой находятся трое других самцов крысы. Своим поведением он демонстрирует намерение порезать их в лапшу. Хозяйка пытается аккуратно оттеснить Люрекса веником (чтобы ему не откусили пальцы через решётку снизу -- такое возможно), но крыс не уступает – и от веника летят мелкие кусочки. Взять животное в руки сейчас не получится даже в очень толстых рукавицах, потому что Люрекс рассержен. Несмотря на небольшие размеры, крыса – грозный боец, способный нанести серьёзные травмы, даже человеку.

Сейчас Люрекса уже нет. Он умер от старости. Он было отцом Гачека, о котором рассказано в этом посте.


Другие новости         Ссылки                                 Доска почёта                       Прекрасное

Бака Со

... Вот эта вот самая собака. Привожу рассказ о том, как мы с ней встретились, ничего в рассказе не меняя. Это было написано давно.

Почему собака называется собакой? Уж не знаю, что скажут лингвисты и как они со мной согласятся. Но наверняка это слово появилось неспроста. Только послушайте... Со-общество. Со-дружество. Со-трудничество. Со-бака.

В мире есть много прекрасных зверей: львы и олени, кони и лебеди. Все они на свой лад умеют любить и все приручаются, даже самые хищные и дикие. Но конь без седла -- все равно конь. Да и кошка, гуляя в одиночестве, остается сама собой.

А Со-бака - кто она без человека? Вообще никто. Бака какая-то.

Мне не довелось быть заводчицей, как-то не сложилось в жизни. Но знакомая говорила: как только баки начинают подрастать, в них просыпается безумный, безудержный интерес к человеку. Их влечет, точно магнитом, к каждому, кто переступает порог. Маленькие мордочки тянутся навстречу, лапки скребут о край манежа, хвостики дрожат от возбуждения. В глазах вопрос. Ими движет инстинкт, созданный веками Со-дружества. Им не терпится, они должны скорее, скорее стать собой! Они должны стать Со-баками...

Но и человеку худо без Со-баки. В мире есть много прекрасных зверей, и нет такого, которого человек не смог бы приручить. Можно завести белку, барсука: они откроют вам тайны леса. Настоящие, смелые мужчины уже научились возглавлять на дельтапланах гусиные стаи и кормить под водой акул.
А Со-бака... Что о ней скажешь? Это часть тебя самого, так что же сказать о самом себе? Без Со-баки и дом не дом, и ты уже как будто не совсем ты.
Падает взгляд на то место, где обычно спал пес, и видит пустоту. Можно уехать из дома на день, на два, на неделю - и не звонить каждый день с тревогой, не отмочил ли чего-нибуть пес и не захворал ли он там без меня. Впрочем, по большому счету оно и лучше - уехать...

Бака лежала под скамьей в электричке. Вокруг было очень сильно намусорено. Вероятно, тут ехала компания, они пили пиво, ели чипсы и соленые орешки. Все это легко читалось по следам, которые они после себя оставили. Может быть, ее угостили чипсом, приняли в веселое общество, и она радостно сидела с ними, хотя едва ли ради чипса. Просто эти люди были похожи на ее прежних хозяев. Они могли бросить на пол подачку, могли обругать, ударить. Но все это было неважно. На сорок минут она снова, как раньше, стала Со-бакой. Но поезд прибыл на конечную станцию, там они вышли, а она осталась.
Она давно научилась не навязываться, не подходить, если не звали. Она разрешила погладить грязную, свалявшуюся шерсть. Неужели эрдель? Странно... Хотя так ли странно? Незадолго до того я видела на помойке борзую. Видела дога, в тоске метавшегося у входа в метро. В те времена, сразу после дефолта, на улице мог оказаться кто угодно. Но откуда это чувство, что я уже не выйду без нее из этого вагона?

Ей было все равно. Я нисколько не походила на ее прежних хозяев. Вероятно, я скорее напоминала ей дрессировщика, которого она боялась и ненавидела, но знала, что его надо слушаться. Ошейника нет. Как быть? Станция наша не была конечной. Мысленным взором я уже видела: она провожает меня до тамбура, вздыхает перед открывшейся дверью вагона... Лучше уж теплый вагон и скамейки, чем мокрый перрон и неизвестно какой человек. Мало ли их, этих людей? От них чего только не натерпишься. Мысли метались лихорадочно: веревку? Ну хоть бы шнурок от ботинка! Иначе или мы расстанемся, или я поеду с ней в Клин.

Я уж не буду говорить, из чего я в итоге свила петлю. Думаю, женщины поймут меня и так - и почему бы нам не иметь своей маленькой тайны?Да, она немного уперлась на выходе из вагона. Прочь сомнения! Рядом! У меня странная собака: до сих пор команда "Рядом" остается ее любимой командой.
Да и диалог на пороге дома получился презабавный. Все-таки из командировки ждали меня одну. А это что?
-- Это эрдель!
С нее, наверное, смыли тонну грязи и шерсти. И вот она выскочила, отряхиваясь. Легла. Пожевала полотенце. Хвостик, раньше все время опущенный, теперь почти лежал на спине. Я вспомнила, что хвост у эрдельки называется по-охотничьи джойстиком.

Она снова стала Со-бакой. Теперь навсегда.